– Ну тогда люби меня, милый. Ведь уже больше месяца, как тебя не было со мной. И я за эти ночи очень соскучилась по тебе.

– И я по тебе, – прошептал Воррик, прежде чем его рот нашел в темноте ее губы.

Казалось, что земля поплыла из-под нее, когда она в каком-то полузабытьи, всегда охватывавшем ее при его прикосновении, почувствовала огонь захватившей ее страсти. Ощущение ее губ, трепетавших под его губами, вызвало в Воррике страстное желание. Он приоткрыл их, его язык яростно ворвался в ее рот, смакуя и наслаждаясь. С каждой секундой он становился все более требовательным. От прикосновения языка Изабеллы, сплетавшемся с языком Воррика, он приходил в восторг. Действительно, слишком долго они не были вместе.

Целуясь, они любовно ласкали друг друга. Их руки ласкали нагую трепетавшую плоть, возбуждая все более сладостные чувства. Пальцы Воррика накрыли грудь Изабеллы, его большие пальцы слегка провели по ее соскам, заставив ее задрожать от удовольствия, когда их нежные верхушки напряглись и стали упругими маленькими вершинами… В темноте она могла только различать очертания его лица, но она чувствовала, что его янтарные глаза полны страсти. Она упивалась мыслью, что он хочет ее, что ей удалось сделать ручным этого сильного человека, который носил эмблему сокола.

Его губы оставили нежный след на ее лице, висках, шелковых прядях волос. Она чувствовала его теплое дыхание и от слов, которые он прошептал, ее сердце забилось в бешеном восторге.

– Милая, – прошептал он тихим и хриплым голосом, – моя любимая Роза Восторга, как же я хочу тебя! Я никогда не могу тобой насытиться! Ты околдовала меня, любимая!

– Если так, то тебя держит только колдовское зелье, Воррик. Я не колдунья, но всегда чувствую, что наши ночи окутаны каким-то волшебством.

– Да, я тоже это чувствую. Мы созданы друг для друга, Белла, принадлежим друг другу сейчас, и так будет всегда! Ничего нас не разлучит, клянусь!

Он полностью зарылся в ее серебристой гриве, которая, как великолепный водопад, струилась по подушкам. Она была такая мягкая, как шелк. Он вновь поцеловал ее спутанные пряди, обвернув их вокруг шеи, проводя ими, как кончиками лент, по коже.

– Сладкая, любимая, – шептал он.

Изабелла еще крепче сжала его в своих объятьях, и ее руки скользнули по его телу к бедрам, лаская сильные мускулы. Она чувствовала пульсирующее движение, когда он тесно прижался к ней. Она даже почувствовала зарубцевавшиеся шрамы у него на груди, животе, бедрах, которые остались после битв. Другой женщине старые грубые раны могли показаться отвратительными, но для Изабеллы каждая из них была целой главой из жизни Воррика, указание на его блестящее мужество.

Его губы коснулись одной груди, а рука поползла вниз и стала ласкать теплое влажное место. Изабелла дала ему понять, чтобы он вошел в нее, потому что она также страстно желала его и готова была его принять.

Вскоре он вошел в нее, вливаясь всей силой страсти. Изабелла произвольно выгнулась навстречу ему, ощущая до боли потребность в нем. Она ощущала внутри горячее дикое желание и была, как натянутая струна, которая, казалось, вот-вот лопнет, если ее покрепче натянуть.

Теперь они лежали на боку, приспосабливая ритм движений к новому такту, совпадая с ним, когда Воррик стал входить в нее все быстрее и быстрее. Теперь его лицо лежало у нее на плече, зубы мягко покусывали мягкую впадину, от чего по ее телу расходились приятные волны, которые будоражили ей кровь вместе с этими лихорадочными толчками.

Изабелла вскрикнула, когда знойные сладостные толчки потрясли ее тело, и Воррик неожиданно, прижав ее к себе всем телом, задрожал от удовольствия.

Они тихо лежали рядом, и тишину нарушало только их дыхание, когда грубая буйная сила, не дававшая им покоя, утихала.

Воррик нежно прижал Изабеллу к груди, одной рукой поглаживая ее влажные волосы, прижимаясь к ее плечу и целуя ее.

– Я очень люблю тебя, – прошептал он.

– И я тебя, – нежно повторила Изабелла. Потом закрыла глаза и погрузилась в сон, в спокойном сознании того, что ей ничего не угрожает, пока она находится в теплых объятьях мужа.

Замок Шерифф Хаттон. Англия. 1484 год.

Изабелла давно вернулась домой, на дикие пустоши Йоркшира. Ее возвращение было вовсе не счастливым. Почти невидящим взором она смотрела вдаль, совершенно не обращая внимания на холмы, поросшие пышным каскадом вереска, папоротника, ракитника и левкоем. Солнечный свет стекал на поля, как тающее масло. Чистые ручейки, бегущие и извивающиеся между холмами, сияли голубизной под ветвями ясеней, сосен, тополей и дубов, а также среди раскидистых тисов.

– Правду говорят… – она сделала глубокий вздох и тяжело выдохнула. – Правду говорят… правду говорят, что это Бог покарал Дикона за… за то, что он убил своих племянников, – с болью в голосе сказала она, возвращаясь к действительности.

Девушка повернулась, заметив, какой хрупкой и истощенной выглядела королева. Бледное лицо Анны было искажено страданием. Темные глубокие глаза покраснели от слез, и вокруг них пролегли круги бессонных ночей. Ее нервные пальцы теребили носовой платок. И все чаще ее тело сотрясал густой кашель, который очень настораживал. Королева была больна, и Изабелла знала это.