Может, конечно, облегчить горе сочувствие и хорошая теплая беседа. А если родные смогут понять истинный смысл смерти ребенка, им станет легче.

Уход за неизлечимо больным. Где умирать – в больнице или дома. Чем можно помочь ему. О чем говорить. Молитвы.

Эта глава о том, что могут сделать родственники и друзья тяжелобольного человека, чтобы облегчить его страдания и помочь ему, насколько это возможно, примириться с неизбежным.

Предсмертная болезнь длится некоторое, иногда продолжительное время. Это не только процесс слабения и умирания. Мы уже писали, что терминальная болезнь может быть периодом роста личности и развития духовности. Тем не менее она приносит с собой душевные и телесные страдания. Трудно больному, трудно и его родным. Следует сделать все возможное, чтобы как-то помочь.

В прошлом смерть часто принималась как явление естественное, ее знали и делали все так, как нужно. Сейчас все это изменилось. Смерть стараются не видеть и ее не знают, а когда она все-таки подходит близко, то становится особенно трудно не только больному, но и его родным.

Мы часто считаем, что умирающему нужны только уход и комфорт; это не так. Случается, что, когда заболел немолодой человек – отец, мать, муж или жена, родные, поняв, что болезнь неизлечима, быстро отправляют его или ее в больницу или другое учреждение. Раньше такие убежища называли "дом для неизлечимых" или еще хуже, теперь им дают другие, более гуманные названия. Об ужасных условиях существования в таком доме для престарелых, безнадежно больных, пишет Людмила Медведева в статье "Прииде кротость на ны" в журнале "Знамя" (1988. No8). Она описывает один из сравнительно хороших домов для престарелых, и все же: "Живут в этаже… без ботинок и верхней одежды… их мир – кровать и тумбочка. Дверь на лестницу заперта. Персонал бедный, тяжело работает – злятся, ссорятся… нужно льстить, угождать… одиночество".

Говорить не о чем и не с кем. "Ссоры у телевизора, доходит до драки -полуслепые, глухие, злые".

Старые люди, мужчины и женщины, подходят к самому важному часу своей жизни без любви, не успокоенными и не примиренными, а униженными, несчастными и иногда озлобленными.

Родственники считают, что там ему будет лучше, там знают, что делать. Время от времени жена или муж навестят больного и думают, что сделали все, что нужно и можно. Но видеть больного человека им трудно, и чем дальше заходит болезнь, тем труднее. Визиты делаются короче и реже. Дети тоже заняты своим; думают, конечно, и о больных отце или матери, но в общем, все это воспринимается, главным образом, как осложнение их собственной жизни.

О таких ситуациях мы писать не будем, здесь ничего изменить нельзя. К счастью, такое встречается не часто. Даже в наше время, когда семейные связи слабеют, больной чаще всего не останется одинок. Его или ее горе разделят жена, муж, мать, дети.

Скоро все же придется решать вопрос – где умирать, в больнице или дома. Умирать трудно в любых условиях, но умирать у себя дома, когда около тебя те, кого ты любишь и кто тебя любит, легче. Подумайте каждый и каждая о себе; когда придет ваша очередь – где?

Больница может быть неизбежной и необходимой для обследования и для технических лечебных процедур. Но когда эта стадия уже позади, больному лучше быть в знакомой обстановке, у себя дома, в окружении любящих родных.

Больница обеспечивает порядок, эффективность, стерильность и квалифицированный уход, но есть в ней бюрократизм и связанное с ним безразличие.

Мы молимся в церкви о даровании "кончины непостыдной, мирной". Человек хочет сохранить свое достоинство до самой смерти. В безличной обстановке больницы это особенно трудно.

Вот терминально больную женщину, жену и мать, отправляют в больницу. В приемный покой ее вносят на носилках. Перед этим могла быть спешка в автомобиле "скорой помощи" с воющей сиреной. Суета, шум, яркий свет. Перевоз в больницу часто дает первое серьезное ощущение близости смерти.

Процесс обезличивания начинается с момента прибытия. Ожидание приема, заполнение разных формуляров, раздевание – даже если это не необходимо. А затем больничные правила, которым она должна подчиняться. Ее лишают индивидуальности, свободы, права решать и поступать по-своему; ею командуют, как ребенком, и притом без любви и каких-либо эмоций, выполняя холодную рутину власти над ней. Из жены и матери она превращается в больную на койке номер 4 в палате номер 6. Все время что-то происходит: врачи, сестры, лаборантки, насосы, трубки, рентген и так далее. Она может хотеть покоя, мира, какого-то уважения, а получит: вливания, переливания, аппараты и уколы по графику. Развивается угнетение, подавленность. "Я должна вести себя примерно, иначе за мной не будут хорошо следить".

Больная все время на людях, но чувствует себя одинокой. Обход больных обычно происходит таким образом: впереди профессор или заведующий отделением, за ним – - врачи, сестра и группа студентов. Подойдя к кровати больного неизлечимым раком, профессор спросит: "Как себя чувствуете? Аппетит? Действовал ли кишечник?" Пощупает пульс, беглый осмотр и назначения сестре. Профессор тут же объяснит студентам, что могут наступить такие-то осложнения. Неизлечим, но продлить жизнь можно. И пошли дальше. Все нормально, очень по-деловому, но у больного после обхода настроение хуже, чем до него, и чувство одиночества еще острее.