Шрифт:
* * *
Отмечая прожитые годы, Пройденные версты в пустоте, Размышляешь о цене свободы, Оставляя горечь на листе. Обращаешься в туманы ночи В сонный холод бесприютных душ. И опять выслушивать не хочешь Времени мудреннейшую чушь. Просто остаются без названья Самые прекрасные стихи. И в голгофский путь — в воспоминанья — Отправляют беды и грехи. * * *
Оформитель ощущений смутных, Безнадежно вникший в суть вещей. Ты бредешь сквозь сумрак слов минутных, Через вязь обманчивых речей. В землю постепенно ты врастаешь, Разрушая солнечный мирок. И во тьму Вселенной улетаешь, Пеплом бесполезно-грустных строк. Рядом обреченность, как награда, Музыки смертельная игра. И судьбы спокойная прохлада — Памяти глухие вечера. * * *
Перестану вспыхивать, как порох, Перестану злиться и страдать. Выброшу надежд и песен ворох, Научившись ничего не ждать. Чтобы стали каплями наркоза Горя бесконечные дожди, Чтобы реже чудилась угроза В тех путях, что вижу впереди. Только жизнь, как спичка, догорает. Вот, еще чуть-чуть… и хлынет тьма… И душа трепещет, замирает — От смертельной боли без ума. * * *
По лунным дорожкам, по странным тропинкам, Мерцанье холодных болотных огней. Никак не привыкнуть мне к странным картинкам: К игре безнадежных и грустных теней. Вращается время, и снова, и снова Мой мир попадает в ловушки и сны, Душа уж давно к запределью готова, Ей все нипочем перехлест тишины. Вернутся другие вот в это пространство, Но мир изменился — все кончилось вдруг: Раскисло зимы обреченной убранство, И жизнь описала трагический круг. * * *
Разрывы ткани бытия, Куда врывается инферно, Где точно тени: ты и я Бредем во мрак ночей, наверно. И в жизни странной, грозовой, Мы словно радиопомехи. И отвечаем головой За лет обманчивые вехи. И ощущенье власти зла Вдруг обострилось до предела. Судьба все в клочья разнесла. Вмиг душу отделив от тела. Подкрался близко давний страх — Пролог к паденью, к катастрофе… Мечты осадок на губах, Как горечь выпитого кофе. * * *
Раньше я любил звенящий холод, А теперь порой стремлюсь в тепло. Раньше — я тогда был очень молод — Я любил космическое зло. Раньше смаковал я утонченно Боль, что приходила из глубин. Раньше жил по слову: «Обреченно», И всегда любил побыть один. А теперь я усмехаюсь криво, Глядя на просторы пустоты… Все, что есть вокруг — нелепо, лживо, Даже вдохновения листы. Лет летит никчемный хлам и мусор, Кружится под ветром неудач… Жизни жалкой не хватает вкуса, А судьбе — масштабности задач. * * *
Скользит прохладная весна, Сегодня хорошо душе, Потусторонняя Луна Блестит на дальнем рубеже. Твоя нелепая тоска Меняет контуры лица, Всего лишь рюмка коньяка: И вот надеждам нет конца. И вот строка пронзает мрак, И боль дрожит в твоих руках, А небо чертит новый знак, И повторяется в мечтах. Устав от жизненной игры Твори, не зная берегов, Непостижимые миры Из тайных снов и облаков. * * *
Смутной надеждою тешишь себя понапрасну. Режешь запястья лезвием новой строки. Игры полночные невероятно опасны, Смотрит из зеркала снов ликвидатор тоски. И намечается вновь разговор с мирозданьем, Жизнь отмечается гулом бесчисленных слов… И для тебя не найдется уже оправданья, Только судьбу дополняют порывы ветров, Что вызывают лишь дрожь в остывающем теле, Ну а душа обретает огонь пустоты. И попадает в пространство вселенской метели, Жуткой романтикой вновь заполняя листы. Кровь на руках обнаружишь наутро однажды, Так продолжается круговорот новостей… И понимаешь ты, изнемогая от жажды, Что не бывает здесь легких и быстрых смертей.