Время от времени кто-нибудь из людей Варгаса выпускал очередь из автомата в звездное небо. Но в конце концов бессмысленное кружение вертолетов и их ложные атаки вымотали всех. Уши заложило, головы гудели. Паника, охватившая партизан при первых звуках приближающихся американцев, сменилась чувством, близким к скуке. Людей начало клонить ко сну.

–  Возьмите.
– Морита предложил Варгасу свой инфракрасный бинокль. Некоторое время мексиканец разглядывал черных механических жуков, метавшихся у горизонта. Но он достаточно в своей жизни насмотрелся на вертолеты.

–  Слабаки, - сообщил Варгас японцу.
– Они только даром жгут топливо, дружище. Боятся высадиться.
– Он сплюнул.
– Знаешь, что я бы сделал, будь я гринго! Я просто раздолбал бы всю гору к чертям собачьим. Но гринго слабаки. Не хотят, видите ли, чтобы пострадали невинные люди.
– Варгас расхохотался.
– Запомни, Морита, не бывает невинных людей.

Непроглядная темнота ночи постепенно начала сменяться серой предрассветной дымкой, и Варгас вдруг почувствовал, как сильно он замерз на ночном холодном воздухе. Пот страха увлажнил его одежду, и он уже собирался послать кого-нибудь в трактир за шинелью, когда гул вертолетов стал гораздо тише.

Варгас по-прежнему не мог разглядеть машины противника невооруженным глазом, но он и так все понял. Вертолеты улетали, так ничего и не предприняв. У них не хватило пороху сделать хотя бы одну попытку высадить десант.

–  Отступают, - удивленно проговорил Морита. Ему уже не приходилось перекрикивать шум моторов.

Варгас улыбнулся, глядя на светлеющий небосклон.

–  Слабаки, - повторил он.

Полковник быстрым шагом направился обратно в трактир, поправляя на ходу пояс на животе. В очередной раз гринго ничего не смогли с ним поделать. Чувство уверенности в себе с новой силой охватило старого вояку - и что-то еще, кроме того. Ему казалось, будто он доказал правоту революции, пусть со всеми ее ошибками и неудачами. И будет доказывать и впредь. Еще настанет день, когда он помочится на могилы врагов революции и перетрахает их дочерей.

Трусливая болтовня разведчика, вся та ерунда ненадолго вывели его из равновесия. Но сейчас все вошло в норму.

–  Мы истратили зря слишком много ракет, - проворчал японец.

Варгас совсем забыл о маленьком человечке, что семенил рядом с ним по улице. Полковник провел рукой по небритому подбородку, стирая с губ воспоминание о прошедшей ночи, и плюнул в бледно-серое утро.

–  Пустяки, Морита. Тебе еще многому предстоит научиться. Ценой потерянных ракет мы одержали победу.
– Он громко расхохотался.
– Гринго, наверное, в штаны наложили со страху.

Варгас откинул в сторону висевшее в дверном проеме одеяло и ступил в приятное темное тепло трактира.

–  Эй!
– крикнул он.
– Ну-ка быстро зажги свет.

–  Мой полковник, - раздался голос из мрака. Говорил Рамон, один из его капитанов.
– Я сейчас вызывал передовые посты по полевому телефону. Четвертый пост не отвечает.

Варгас чертыхнулся. Еще один дезертир. На его глазах полная бригада дивизии Камачо превратилась в горсточку деморализованных беглецов, которых удерживали вокруг него только его воля и тяжкий груз их преступлений. И все же изо дня в день то один, то другой из его солдат просто исчезал в горах, либо ускользал под юбку какой-нибудь бабы в Гвадалахаре, или сдавался в надежде на амнистию. Гринго коварны. Обещают проявить милосердие. Но Варгас подозревал, что уж ему-то не приходится рассчитывать ни на какую амнистию.

Вспыхнула спичка, и язычок пламени заплясал внутри фонаря. Сквозь не закрытую одеялом щель в дверном проеме Варгас видел, что на улице стало уже светлее, чем в трактире с его подслеповатыми окнами и низкими потолками.

–  Эй, Морита, - позвал Варгас.
– Вперед. Будем праздновать победу.
– Варгас стукнул кулаком по стойке.
– Куда запропастился этот чертов трактирщик? Иди сюда, сукин сын. Веди себя с почтением, иначе я позавтракаю яичницей из твоих яиц.

–  Я не хочу пить, - усталым голосом сказал Морита.
– Пора спать.

–  Сперва выпьем, - настаивал Варгас. Он чувствовал, как вокруг него все крепче засыпает утомленная бессонной ночью деревня. Но он еще не хотел ложиться. Что-то беспокоило его. Что именно - он никак не мог понять. Он снова стукнул по стойке.
– Скорее, ты, паршивый пес!
– Потом опять повернулся к Морите.
– Сперва мы выпьем. Как два больших, могучих мужика. Как лучшие мужики в Мексике. А потом, возможно, отправимся спать.

От грохота неожиданных взрывов зазвенели бутылки на полке позади стойки. Звон стекла еще не утих, когда утренний воздух заполнился новым звуком - глухим топотом. Варгасу показалось, что земля задрожала у него под ногами.

–  Что за хреновина?
– спросил он Мориту по-английски.

Японец ответил ему непонимающим взглядом.

Раздалось несколько выстрелов. Еще через несколько секунд утреннюю тишину взорвал грохот ожесточенного боя. Грохот становился все ближе и ближе, он звучал уже совсем рядом с деревней, накатывался на нее зловещей волной.

Сперва Варгас решил, что началось землетрясение. Но вскоре новая серия взрывов вернула его к реальности - шел бой.

Он бросился к дверям, на ходу выхватывая пистолет. Странный незнакомый звук, похоже, теперь уже доносился отовсюду.