Шрифт:
Нет, она не хотела ничего забывать.
По всей Англии вдовы и матери тихо и тайно бодрствовали, думая о мужчинах, которые тайком ушли, чтобы поддержать короля. Многие семьи, как и семья Камерона, были выброшены из домов, где жили их предки. И ни одна из этих женщин не впала в уныние.
Джиллиан должна была поверить, что она вновь увидит Камерона. Благодаря ему она почувствовала себя умной, сильной, достойной любви и теперь намеревалась доказать, что он в ней не ошибся.
Какие средства у нее есть для этого? Разве что фургон да знание всех дорог и тропинок в округе, ведущих к Брайтхелмстону. А еще связанный солдат с кляпом во рту в углу ее конюшни. В качестве оружия в предстоящей схватке все это не казалось очень уж подходящим. Камерон же был уверен, что они с Джиллиан в состоянии изменить ход мировой истории.
Джиллиан покачала головой, стараясь отогнать сомнения, а затем вышла из дома и попросила Мартина запрячь лошадь: пора было ехать по дорогам на поиски короля.
– Идиоты! Все вы идиоты!
Лицо и шея Оливера Кромвеля покрылись зловещими каплями пота. Он разгневанно махнул трясущейся рукой в сторону сержанта Уокера и его солдат.
Лихорадка, подумал Камерон, обратив внимание на потную, дрожащую руку тирана. У лорда-протектора в любую минуту мог начаться приступ. Доктор Боуэн прописал бы ему принимать настойку хины…
– Разве вы не видите, что этот человек не Карл Стюарт! – рычал Кромвель, поднимаясь из-за стола, как будто собирался напасть. Камерон стоял со связанными руками и ногами, не имея возможности защищаться. В такой ситуации ему скорее следовало думать о своей шее, а не о состоянии шеи лорда-протектора. – Кто вы такой, отвечайте!
Однако Камерон по-прежнему хранил молчание. Он не вымолвил ни слова, с тех пор как покинул Джиллиан.
– Этот человек сказал, что он король… – пытался оправдаться капитан Уокер.
– Нет, я этого никогда не говорил! – неожиданно воскликнул Камерон. – Вы сами так решили, возможно, потому, что у меня темные волосы и длинные ноги.
Уокер побледнел. Один из солдат, видимо, желая угодить, наклонился к нему и прошептал:
– Правда, сэр, он не называл себя королем. Это Джек сказал что-то вроде: «Сознайся, что ты Карл Стюарт», – а этот парень ответил что-то вроде: «Я ни в чем не сознаюсь…»
– Заткнись! – Уокер толкнул солдата с такой силой, что тот не удержался и, взмахнув руками, рухнул на пол.
– Нехорошо, Уокер, совсем нехорошо! – Вслед за упреком, донесшимся из задней части комнаты, послышался приближающийся стук каблуков о мрамор. Камерон узнал голос – это был лорд Харрингтон.
А еще это был крохотный лучик надежды, Харрингтон – человек короля, и если он пришел не только для того, чтобы отвести от себя подозрение…
Однако со следующим замечанием Харрингтона надежда Камерона умерла, не успев родиться.
– Из-за вашей глупости, – сказал Харрингтон, останавливаясь перед капитаном Уокером, – дороги между Лондоном и Брамбером остались без патрулей. Целый полк лучших сил лорда-протектора ушел с поста, чтобы конвоировать этого… этого самозванца.
Уокер и его люди опустили головы. Харрингтон сделал еще два шага и, остановившись перед Камероном, откинул голову назад и некоторое время смотрел перед собой не мигая. При этом Камерон не заметил в его ледяном взгляде ни молчаливой поддержки, ни обещания молчать.
И тут его охватил неодолимый гнев. Предатель! Теперь все становилось понятно: убийство Роберта Линдсея, прекращение Харрингтоном поддержки движения в самый ответственный момент. Этот человек был внедрен в отряд роялистами для того, чтобы подорвать их дело, а Камерон оказался настолько глуп, что доверился ему.
И разумеется, Харрингтон знал все о Джиллиан.
– Я раньше видел этого человека. – Сцепив руки за спиной, Харрингтон обошел вокруг Камерона, задевая каблуком одного сапога за носок другого. – Не могу вспомнить… Возможно, позднее…
Ярость Камерона несколько ослабла. Разумеется, Харрингтон знал его так же хорошо, как собственного брата; а то, что он как будто не мог опознать пленника, было сигналом: Харрингтон не намерен его выдавать. Но с чего вдруг такая стеснительность? Может быть, Харрингтон в отместку за ссору в лесу тычет его сейчас лицом в грязь и получает от этого удовольствие? Или он просто нагнетает напряжение, перед тем как выложить все сведения о лагере роялистов, разместившемся неподалеку от Брамбера?
Камерон не мог этого допустить. Он должен был что-то сделать, чтобы отвлечь внимание Кромвеля, и придумал только один способ защитить Джиллиан. Он бросит Кромвелю в лицо свое настоящее имя, и Кромвель поймет, что у Камерона есть свои основания презирать парламентское правительство. Тогда у него не будет нужды докапываться, чем занимался Камерон вблизи Брамбера и с кем он там был.
– Я Камерон Делакорт, – твердо произнес он.
Кромвель уставился на него с ненавистью; но не было заметно никаких признаков того, что это имя ему знакомо.