Ей хотелось жить там, где она может видеть широкое небо, вдыхать приносимый ветром аромат дождя. Ей хотелось работы, которая радовала бы ее сердце и приносила дивиденды на банковский счет. Она хотела заниматься тем, на что сможет с гордостью оглянуться, когда станет старой и седой.

И всем сердцем и душой Энни хотела ребенка.

К сожалению, на горизонте кандидатов в отцы не наблюдалось. Ее скоропалительный брак закончился десять лет назад. В тридцать один год биологические часы тикали, как поставленная на временной завод бомба, а работая в одной из рекламных фирм Нью-Йорка и бесконечно разъезжая по командировкам, стать матерью-одиночкой она себе позволить не могла.

После того как умерли дедушка и бабушка, оставив ей ранчо, она решила полностью изменить свою жизнь.

Снежный Ком опять тянул нос к Энни. Последний раз проведя гребнем по его белой шубке, она сунула руку в карман своих выцветших джинсов.

– Ладно, дружок. Вот твое лакомство. – Животное торопливо схватило кусок сахара и опять ткнулось мягкими губами в ладонь Энни.

Бен покачал головой:

– Эти ребята будут такими же избалованными, как старая гончая твоего дедушки.

– Не будут. Я не позволю им спать у себя на постели.

– Пока да, но ты так с ними обращаешься, что это лишь вопрос времени.

Энни, улыбнувшись, посмотрела на часы:

– Если уж мы заговорили о времени, то разве вы с Хелен не должны быть на пути в Талсу?

Бен поставил ногу, обутую в сапог, на низкий брус ограды.

– Я пришел сказать тебе, что мы вот-вот уедем, Хелен нужно быть в клинике для обследования перед операцией в четыре часа. Нас там должна встретить Элейн. – Элейн была взрослой дочерью Хелен и Бена и жила в Таласе с мужем и детьми-школьниками. – Я буду так рад, когда это колено подправят.

– Хелен тоже будет рада. Мы разговаривали с ней, когда я заезжала к вам сегодня утром. – Энни согласилась взять к себе таксу Хелен и Бена, пока их не будет. – Хелен сказала, что ждет не дождется, когда сможет выбросить свою палку. Она предвкушает, как вы снова будете бегать наперегонки.

– Пожалуй, мне пора начинать тренировки, чтобы не опозориться, – улыбнулся Бен, но не сумел скрыть беспокойство в глазах. Он снял с головы свою поношенную шляпу. – Если бы я мог, я прошел бы через эту операцию и лечение вместо нее.

– Я знаю, – мягко сказала Энни. – И Хелен тоже знает.

Хелен была центром мира Бена, и он был так же дорог Хелен. Энни всегда хотела для себя такого брака, как у них, чтобы быть с мужем близкими людьми, поддерживать друг друга, относиться друг к другу тепло и ласково.

Еще девочкой Энни мечтала, чтобы союз ее родителей был похож на брак Бена и Хелен. Но ее мать и отец были слишком заняты продвижением по служебной и общественной лестнице, мало обращали внимания друг на друга и на нее, и их совместное времяпрепровождение обычно заканчивалось ссорами.

Энни радовалась, когда ей удавалось избежать перепалки родителей, укрывшись на ранчо бабушки и дедушки. Ребенком она проводила там много времени – ловила рыбу, плавала в пруду, увязывалась за дедом и Беном, когда те ухаживали за животными, сидела с бабушкой на веранде, грызя свежие початки кукурузы. Она любила просыпаться под пение птиц за окном своей комнаты, любила вдыхать запах сена и клевера, любила прохладную зелень лесов.

Но больше всего Энни любила мир и гармонию, царившую на ранчо. Здесь никто не вопил, не сыпал проклятиями, не бормотал себе под нос ругательства. Взрослые смотрели друг на друга доброжелательно, так же они относились и к ней. На ферме работали много и допоздна, но все равно находили время шутить и смеяться. И главное – у всех находилось время для девочки с печальными глазами, которой казалось, что в несчастливой жизни ее родителей виновата именно она.

Бен надел шляпу:

– Уверена, что справишься здесь без нас?

– Справлюсь. И потом, я не одна. Со мной Маделин.

– Да, годовалая малышка – это хорошая помощница. – На морщинистом лице Бена появилась улыбка. – Где эта маленькая проказница?

– Спит, – улыбнулась Энни.

Она никогда не думала, что может любить кого-то так страстно, как свою дочку. Она бросила взгляд в сторону дома из камня и кедра. Глаза ее привычно остановились на окне детской. Маделин заснула прямо на ковре в середине своей комнаты, когда Энни рассказывала ей сказки.

Энни похлопала по монитору, прикрепленному к ее поясу.

– Я слышу каждое ее движение. Не беспокойся о нас, Бен, и ухаживай как следует за Хелен.

– А ты за девочкой. И за собой для разнообразия. Не торчи взаперти, пока нас не будет три недели.

Энни никогда не чувствовала себя на ранчо так одиноко, как в кишащем толпами Нью-Йорке, но Бен все время заставлял ее выходить в люди.

– Не буду. Мне надо поехать в город за продуктами, и я обещала Перл на следующей неделе привезти к ней Маделин.