Ему было безразлично, как она жила до того, как забеременела, но тем не менее от ее слов Джейк почувствовал большое облегчение. «В этом нет ничего личного», – убеждал он себя. Он просто не хотел, чтобы мать его ребенка была доступной женщиной, вот и все.

Маделин стукнула пухлым кулачком по столику:

– Инк! Инк! Инк!

У-ух! Ребенок требует «Твинки».

– Она просит соску, – сказала Энни. – Посмотрите, есть ли какая-нибудь в детской сумке.

Джейк пошарил в сумке и вытащил желтую пластмассовую соску. Он положил ее на стол перед Маделин, но та смахнула ее на пол.

– Инк! Инк! Инк!

Энни недоуменно сдвинула брови:

– Не понимаю, что она хочет. «Надеюсь, что никогда и не поймете».

Джейк поднял соску. К ним подошла крупная официантка. Поставив на стол корзиночку с крекерами и два стакана воды, она, приветливо улыбнувшись, достала из своей прически карандаш.

– Сегодня фирменное блюдо – спагетти с тефтелями.

– По-моему, звучит заманчиво, – сказала Энни. Хотя Джейк и усомнился, что в таком заведении что-то может быть заманчивым, ему ничего не оставалось, как согласиться.

– Мне то же самое, – сказал он.

– И пожалуйста, принесите дополнительную тарелку для ребенка, – попросила Энни.

– Обязательно.

Открыв пакет с крекерами, Энни протянула несколько штук Маделин.

– Уверена, что вы все бросили и приехали в Лаки не для того, чтобы отведать это фирменное блюдо.

– Нет.

Лицо у Энни напряглось.

– Вы получили результаты анализов. Не так ли?

– Да. – Он вынул из кармана сложенный желтый листок бумаги и протянул ей.

Энни смотрела на бумагу, но не дотрагивалась до нее.

– Лучше скажите так.

– Анализ положительный. – Джейк не мог сдержать улыбку. Он был готов летать от счастья. – Я отец Маделин.

Энни откинулась на спинку стула.

– Я это знала.

– Я тоже, но анализ подтвердил это с точностью до девяносто девяти целых и девяти десятых процента.

Энни медленно кивнула.

Джейк посмотрел на нее, пытаясь понять выражение ее лица.

– Вы… вас это расстроило? Вздохнув, Энни положила локти на стол.

– Не знаю. Неделю назад я бы решила, что это конец света. Но вы были так добры во время моей болезни… – Потянувшись к стакану с водой, она отпила из него, глядя через край на Джейка так, как будто пыталась заглянуть ему в душу. – Я понимаю, конечно, что это служит вашим интересам.

Джейк помрачнел:

– Что вы имеете в виду?

– Вы ведь хотите склонить меня на свою сторону, чтобы я согласилась на совместную опеку над Маделин.

Ее прямота обезоружила – полная противоположность тому, к чему он привык в суде. Джейк решил ответить так же откровенно:

– Ну и как я действую?

К его облегчению, она усмехнулась:

– Вообще-то неплохо.

Джейк в ответ тоже улыбнулся. Между ними опять возникла сексуальная волна, перекатывавшаяся от одного к другому. С Энни Холлистер всегда можно знать истинное положение дел. Это ему нравилось. Очень нравилось.

Она взяла еще один пакетик крекеров.

– Но это не означает, что я готова подписать какие-либо документы. – Энни протянула открытый целлофановый пакет Маделин. – Я по-прежнему мало что о вас знаю.

– И что вы хотели бы знать?

– Да все.

– Весьма расплывчато.

Энни крутила в руках пакет от крекеров.

– Ну, расскажите мне для начала о вашей семье. У Маделин будут родственники? Дяди, тети, кузены?

Джейк прислонился к виниловой спинке стула.

– Я единственный ребенок. Что касается семьи, то вообще-то она состоит из меня одного.

– Расскажите мне о родителях.

– Они были невропатологами. Энни приподняла брови:

– Оба? Джейк кивнул:

– Они просто жили и дышали своей профессией. Оба были исследователями. Изучали тайны человеческого мозга.

– Значит, дедушка и бабушка Маделин были гениями. Джейк грустно усмехнулся:

– Вроде того. Иногда я думаю, что они произвели меня на свет для того, чтобы, соединив свои гены, родить абсолютно совершенного невропатолога.

– А почему вы не пошли по их стопам?

– К науке меня нельзя было и близко подпускать. Я чуть не взорвал в школе химическую лабораторию, а бедная лягушка, которую я препарировал в лаборатории на уроке биологии, выглядела так, как будто ее освежевал сам Джек-потрошитель.