Шрифт:
Наконец Штеффи поняла, что в Швеции дети начинают учиться с семи лет, а не с шести, как в Австрии. Поэтому ее ровесники идут в шестой класс, последний в неполной средней школе.
«Возможно, это даже хорошо», подумала Штеффи. Она ведь уже пропустила два месяца осеннего семестра.
Последний учебный год в Вене она тоже отучилась не полностью.
Сначала семья переехала в тесную комнату, и Штеффи приходилось добираться до школы вдвое дольше, чем раньше.
В тесноте и суматохе среди других жильцов стало трудно готовить уроки, хотя мама и папа пытались ей помогать. Затем пришлось сменить школу, когда еврейским детям нельзя было больше оставаться в обычной.
В еврейской школе классы были переполнены, а учителя бледны от беспокойства и усталости. Там не было золотых звездочек, которые вклеивают в книги.
На следующий день тетя Марта отправилась к знакомым и вернулась со стопкой школьных учебников: арифметика, история, природоведение, атлас и песенник. Все книги грязные и потрепаные. «Пэр-Эрик» – отчетливо было написано на обложках круглым детским почерком.
Это тот самый Пэр-Эрик, младший на судне дяди Эверта. Он окончил школу два года назад. Теперь его старые учебники перешли к Штеффи. Тетя Марта взяла даже не до конца исписанную тетрадь по арифметике. Страницы пестрели от исправленных красной ручкой ошибок.
– Нельзя ли мне новую тетрадь, – попыталась сказать Штеффи.
– Здесь исписано всего несколько страниц, – сказала тетя Марта. – Сначала закончи эту, потом получишь новую.
Штеффи листала испорченные учебники. Полоска ткани на корешке природоведения совсем износилась. А сама книга больше напоминала потрепанный веер. Некоторые страницы того гляди вывалятся.
Штеффи вспомнила приятное чувство, когда открываешь новую книгу: жесткий корешок сопротивляется и пахнет новой бумагой.
– Нечего дуться, – сказала тетя Марта. – Я не собираюсь тратить деньги на новые учебники в последний учебный год, если неизвесто даже, доучишься ли ты до конца. Нормальные учебники.
«Они сгодятся для меня, – подумала Штеффи. – Старые, потрепанные книги сгодятся для чужого ребенка. Старые, потрепанные учебники и этот ужасный купальник сойдут для ребенка-беженца, который вынужден жить благодаря состраданию других. Если бы у тети Марты был свой ребенок, она вряд ли стала брать для него книги у кого-то другого».
– Вот, – сказала тети Марта и принесла рулон коричневой оберточной бумаги. – Оберни книги, чтобы они выглядели аккуратными и чистыми.
Тетя Альма поехала в Гётеборг за учебниками для Нелли. Тетя Марта дала ей денег и попросила купить кое-что из школьных принадлежностей, которых недоставало Штеффи: две тетради, несколько карандашей, ластик и Новый Завет.
– Завет тебе пригодится на всю жизнь, – сказала тетя Марта. – Это не просто учебник.
Учебники Нелли тоже были обернуты коричневой бумагой.
– Я так буду беречь их, – пообещала Нелли.
Штеффи показала ей язык, когда тетя Марта отвернулась.
– Хватит подлизываться, – фыркнула она.
– Ты просто завидуешь, – сказала Нелли. – Будь поласковей, может, и ты получишь новые книжки.
Затем, почувствовав угрызения совести, она предложила сестре свою тетрадь по арифметике.
– Возьми, если хочешь.
– В чем же ты будешь считать? – спросила Штеффи.
– Терпеть не могу считать, – сказала Нелли и скорчила рожицу.
В среду вернулся домой дядя Эверт. Очевидно, он узнал, что Штеффи пойдет в школу и привез для нее небольшой пакет. «Гранд Базар» – гласила надпись на оберточной бумаге.
Внутри лежал деревянный пенал для ручек. Выдвижная крышка легко скользила в желобке. С одной стороны она была размечена на сантиметры и миллиметры. Если снять крышку, ею можно пользоваться как линейкой. Коробочка имела два отделения: одно для пера и еще специальная маленькая секция для ластика.
– Спасибо, – сказала Штеффи. – Спасибо вам большое, дядя Эверт.
– Ты избалуешь девочку, – проворчала тетя Марта.
Дядя Эверт притворился, будто ничего не слышал.
– Тебе наверняка будет легко в школе, – сказал он Штеффи. – Ведь ты такая смышленая и внимательная.
Воскресным вечером Штеффи собрала ранец. Она положила цветные карандаши, пенал с ручкой, новые карандаши и ластик. Ранец потяжелел.
– Плохо, что ты не умеешь ездить на велосипеде, – сказала тетя Марта. – Тебе бы не пришлось добираться пешком, и ты могла бы вместо меня заезжать в магазин по пути домой, ведь ты так и так будешь в поселке.