Слова, которые сказали врачи перед ее вылетом во Францию: «Неожиданное осложнение, мисс Фонтен. Необходима еще одна операция… Ее нельзя ни в коем случае откладывать».

Они сыпали профессиональными терминами, но суть была ясна: предстоящая операция рискованна, но если ее не сделать, Селина обречена.

Осколок пули, засевший глубоко в спине, тот самый, что врачи поначалу ради ее блага решили не извлекать — он такой маленький, она даже не будет чувствовать его присутствия, — вдруг начал смещаться и медленно приближаться к жизненно важной артерии. Еще немного, и он убьет ее. Может, это случится даже не в этом и не в следующем месяце, но времени у нее не больше года. Спасти ее может только операция. Операция должна состояться через две недели.

— Я… я просто устала. — Селина говорила теперь спокойно, переводя взгляд с матери на сестру. — Только и всего. Обычная усталость. Я еще не акклиматизировалась.

У нее не хватило бы смелости сообщить им страшную новость. Во всяком случае, этой ночью. Ее родные только отошли от переживаний, которые она им доставила в прошлом году. Пусть хотя бы праздник не будет ничем омрачен. Завтра или послезавтра она скажет. Время еще есть.

— Дорогая, дорогая, это точно, что больше тебя ничто не тревожит?

— Да, мама. Я пожелаю вам спокойной ночи и поднимусь к себе. Извинись за меня перед дядей Эдуардом и тетей Патрицией. — Селина чмокнула воздух около щек матери и повернулась к Жаклин: — Поцелуй от меня маленького Николаса.

— Ну конечно. Ты вправду не хочешь остаться? Подожди хотя бы начала затмения.

— Нет, я пойду. Оставляю вам, ученым людям, наблюдать затмение. Завтра вы мне расскажете, как все было. Я ведь по другой части — я же вышивальщица.

Джекки крепко обняла сестру.

— Ну, иди отдыхай. — Она понизила голос до шепота: — Если я встречу парня с широкой улыбкой и темными волосами в стиле Тома Круза или Сильвестра Сталлоне, я познакомлю его с тобой.

— Непременно. — Селина изобразила на лице нечто, что, на ее взгляд, выглядело как «усталая, но довольная улыбка», и, вскочив с кресла, бросила: — Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, Джекки.

— Я не шучу…

Последние слова сестры настигли ее, когда она, пробираясь сквозь толпу, была уже на полпути к выходу.

Она летела мимо ошарашенных гостей, мимо официантов, мимо слуг, пока не оказалась в самой старой части замка. Вдали от людей она почувствовала себя немного лучше. «Ну, давай, Селина, — уговаривала она себя, переходя на медленный, исполненный чувства собственного достоинства твердый шаг. — Где же хваленая сила духа рода Фонтенов?» Она остановилась в пустынном коридоре и перевела дух.

Почему-то ее многочисленным родственникам Бог дал либо волю, либо ум, либо решимость — качества, считавшиеся у Фонтенов фамильными. Ей же достались только лишь знаменитые огненно-рыжие волосы.

Нет, нет, нет! Она плотно сжала веки, отгоняя хорошо знакомое ощущение собственной неполноценности. Может быть, она недостойна их всех, но не из-за этого ей так не везет. Она еще не нашла своего места в жизни, но когда-нибудь это произойдет. Только надо непременно избавиться от привычки жалеть себя. И от привычки паниковать.

Она открыла глаза, сбросила с ног итальянские лодочки, схватила их, прижала к груди, и, расправив плечи, уверенно двинулась по коридору к своей комнате. Вокруг господствовала тишина, лишь изредка нарушаемая отголосками празднества.

Она выбрала эту часть замка, потому что тут всегда было тихо. С этим крылом дома были связаны самые приятные воспоминания детства. С этими комнатами в готическом стиле, с этими старинными коврами.

Селина остановилась возле гобелена, освещаемого старой лампадой. Именно коллекция гобеленов, хранящаяся в замке, стала главной причиной, почему она выбрала профессию художественного ткачества. В коллекции были уникальные образцы: средневековые материалы и техника странным образом сочетались с современной цветовой гаммой и узором. И ей тоже хотелось создать что-либо подобное — неповторимое и вечное.

Вздохнув, она повернулась и пошла дальше. Трудно винить семью за то, что ее новое увлечение не приняли всерьез. Ведь раньше она уже пыталась и открыть собственный ресторан, и стать фотомоделью и тренером по аэробике. И ничто не могло удержать ее больше года.

Но они поймут: нынешняя ее страсть — это настоящее.

У нее будет время всем доказать. Куча времени. Через две недели она ляжет в клинику, и все будет в порядке. Бояться нечего.

Держась за эту мысль как за спасательный круг, Селина пошла дальше, любуясь другим милым ее сердцу орнаментом: двумя переплетенными буквами «Г» и «Р», вырезанными над всеми дверями замка.