Смахнув со лба испарину, Фрея смотрела, как автобус медленно ползет к остановке, продираясь сквозь густой поток транспорта, — конец рабочего дня, час пик. В это время Нью-Йорк производит тяжелое впечатление. Уже второй день стоит влажная изнуряющая жара. Пыль оседает на коже, проникает в легкие. Все выглядят озабоченными и злыми. Город похож на чесоточный струп, покрытый слоем грязи.

Автобус набит битком. Ее толкают локтями. Пахнет горелой резиной и потом. Платье липнет к спине. Продравшись сквозь толпу к крохотному свободному пятачку, чтобы встать на обе ноги, Фрея схватилась за поручень. Перед глазами возник рекламный щит, пропагандирующий косметическую стоматологию. Фрея устала от напряжения, которым заполнена жизнь в большом городе. Устала от настырности рекламы. Носи это. Не ешь то. Сверкай улыбкой. Покупай по дешевке. Работай локтями. Побеждай. Вперед, вперед и только вперед! Не останавливайся! Невольно возникает желание схватиться за голову, зажать уши и завопить. Подождите! Остановитесь! Я хочу подумать! Но на это нет времени.

Чувство безнадежности охватило ее. Она собирала свою жизнь в Нью-Йорке по крохам, откладывала доллар за долларом, меняла работу в поисках более выгодной, приобретала друзей, а теперь все рассыпалось прахом. С той злополучной пятницы, когда они встретилась с Майклом в «Фуд», Фрея терпит одно поражение за другим — и, что самое неприятное, обстоятельства тут ни при чем, она сама во всем виновата. Все у нее наперекосяк. Она выставила себя дурой с Бернардом и еще большей дурой — с Бреттом. Она так нуждалась в дружеской поддержке, но Кэт вдруг оказалась слишком занята, чтобы найти для нее, Фреи, своей лучшей подруги, каких-то полчаса. Чем могла быть занята Кэт после работы? Невозможно представить. Фрею тошнило от необходимости ютиться в углу чужого кабинета, в чужой квартире. Жизнь под одной крышей с Джеком, с которым она всегда ладила, обернулась настоящим кошмаром. Но настоящий кошмар, от которого она просыпалась с сердцебиением и в холодном поту, был впереди: через два дня ей предстояло лететь в Англию на свадьбу Тэш. Лететь в одиночестве.

В квартире было тихо и почти так же душно, как на улице. Джека не волновали такие мелочи, как зловещее потрескивание кондиционера, — наверное, он уже сломался, как того и следовало ожидать. Если бы Джек был здесь, она могла бы взбодрить себя доброй ссорой. Фрея со вздохом сбросила туфли, швырнула на пол портфель и отправилась на кухню. Достала из холодильника пиво, ножом открыла крышку и залпом выпила целую бутылку. После чего, расстегнув две верхние пуговицы, принялась катать еще не успевшую нагреться бутылку по телу. Может, в Англию стоит поехать хотя бы ради того, чтобы замерзнуть в разгар лета. Если бы только…

Фрея запретила себе думать об этом и пошла в ванную, оставив на столе пустую бутылку и на ходу расстегивая платье. Она встала под холодный душ, пытаясь сосредоточиться на вещах, которые необходимо сделать до отъезда: упаковать свадебный подарок, купить открытку, решить, какую одежду взять, попробовать сдать лишний билет. Сегодня понедельник. Ее рейс в среду вечером. Она поедет одна — одна. Слово это застряло в сердце, словно заноза.

Она сказала им всем, похвасталась, что привезет с собой друга. Все знали, что это не друг, а любовник или долговременный партнер. Она представляла себя — приехавшую из-за границы крутую американку, немного таинственную и загадочную, с Майклом в роли сопровождающего и поклонника, защищенную самим его присутствием от назойливых расспросов и домыслов. Но Майкл ее кинул, а усилия найти ему замену кончились полным крахом. Она была жалкой и смешной — безнадежной старой девой. И поэтому летела на свадьбу Тэш одна.

Фрея знала, как это будет: весь дом вверх дном, полный гостей; отец занят сверх меры; мачеха, вся в хлопотах, станет беззастенчиво использовать ее в качестве лишней пары рабочих рук, а Тэш — испорченная и капризная маленькая принцесса — указывать ей, Фрее, что и как делать. Бедная старушка Фрея, которая не может удержать возле себя ни одного мужчину, — одинокая карьеристка, чье время стремительно уходит. Когда Фрея объяснила коллегам, чем вызвана необходимость срочного кратковременного «отпуска», они встретили новость с энтузиазмом. «Домой? На свадьбу сестры? Повезло!» Они не понимали, что это вовсе не ее дом, а Тэш — никакая ей не сестра.

Фрея вышла из душа и быстро вытерлась полотенцем. Теперь она снова была старой нью-йоркской галетой. Высушенной и закаленной. Разумеется, она справится. Она выдержит испытание свадьбой Тэш в одиночестве. Она выживет. В ушах у нее стоял голос Кэт: «Мне не нужен мужчина». Отлично. Ей он тоже не нужен. Завернувшись в полотенце и прихватив одежду, Фрея направилась к себе, когда из спальни Джека, мимо которой она проходила, донесся знакомый звук. Джек прочищал горло.

Она остановилась у дверей и на всякий случай спросила:

— Это ты, Джек?

— Да.

— Чем занимаешься?

— Ничем.

— Забавно.

Тишина. Фрея подбоченилась:

— Славно ты поработал над кондиционером.

Нет ответа. Пробрался ли он в квартиру, пока она была в душе, или все время был здесь? Фрея пожала плечами и зашла к себе в комнату. Переоделась в шорты и майку — снова было уже жарко. Она отправилась за пивом и обнаружила на кухне Джека. Он сидел у открытого холодильника, поставив ноги на полку. Он даже не поднял глаз.

— Не против, если я присоединюсь?

— У нас свободная страна.

Фрея поставила свой стул рядом с его табуретом. Он подвинул ноги, освобождая ей место, и они какое-то время сидели молча, глядя на всякие банки: с майонезом, маринованными овощами и виноградным желе.

— Жарко, — сказала Фрея.

— Да, — согласился Джек и прикрыл ладонью лицо — вид у него был измученный.

— Разве вы с Кэндис не приглашены сегодня на обед к твоему папочке?

— Приглашены.

— Почему же ты дома?