Джек узнал согбенную фигуру, расправляющую салфетку на постаменте, с которого когда-то давным-давно свалилась урна или статуя, и подошел ближе.

— Привет, Спондж. Как речь?

— Джек! Слава Богу. Чернила потекли. Ничего не могу прочесть.

Джек помог Спонджу с речью, после чего, хлопнув парня по плечу, сказал:

— Говори кратко, громко, не тараторь. И они тебя полюбят.

— Ты действительно так думаешь?

— Я не думаю, я знаю. А сейчас почему бы тебе не глотнуть шампанского и не подойти к этой симпатичной девушке в голубом? Она не сводит с тебя глаз уже минут десять.

Поправив импозантный шейный платок, Спондж отправился на охоту. Джек еще раз обвел взглядом толпу. Он искал Фрею. После церемонии она осталась, чтобы сфотографироваться с семьей на память, и с тех пор он ее не видел. У них не было возможности поговорить, хотя он чувствовал единение с ней, не требующее слов, когда они стояли плечом к плечу и слушали слова священника: «В радости и в горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии, любить и лелеять…» Дешевые сантименты, сказал он себе тогда. Но он был рад, что не оставил ее одну, не бросил.

Между тем он исполнял свой долг. Беседовал с викарием. Болтал с Аннабел. Сделал комплименты Полли и Лулу по поводу их платьев — розовых, облегающих до колен, а затем расходящихся пышными складками. На самом деле они выглядели как парочка вареных креветок. Когда Вики помахала ему рукой, он подошел, и она представила его своей матери, полной женщине с приклеенной улыбкой и колючим взглядом маленьких черных глаз, твердо стоящей на земле на своих толстых ножках с мясистыми лодыжками.

— Итак, вы новый бойфренд? — Она шарила по нему глазами, словно оценивала экстерьер собаки. Точнее, «лучшего пса» на местном дог-шоу. Она деликатно вздохнула. — Милая Фрея… Помню, когда она только сюда приехала, все бродила по дому, как потерявшийся щенок. Тогда я сказала Аннабел — только частная школа-интернат. Это единственно возможное решение. Девочки ее возраста, свежий воздух и трудности, которые надо преодолевать. Она и сейчас выглядит как будто ее морят голодом. Это все жизнь в Нью-Йорке, наверное. Когда читаешь обо всех этих одиноких девушках, отчаянно рвущихся замуж, которым уже «за…», а они пытаются выглядеть как подростки… Ради карьеры так себя изматывать! Нужно быть благодарной, что собственная дочь…

— Рвется замуж? — Джек, которому порядком опротивела эта речь, обильно спрыснутая ядом, запрокинул голову и расхохотался. — Дорогая миссис Карп, Фрея и думать бы не стала о каком-то занудливом муже. У нее насыщенная и интересная жизнь. И если после долгих уговоров она и согласится выйти замуж, то все равно не бросит работу. Слишком хорошо у нее идут дела. Вы слышали, что она продала пару картин из своей галереи Тому Крузу?

Глаза у Хильды Карп стали величиной с блюдца.

— Актеру?

— Да. Или это был Дастин Хоффман? Серьезные коллекционеры ловят ее как ястребы добычу, знаете ли.

— В самом деле?

Джек видел, как она буквально на глазах раздувается от проглоченной наживки. То-то будет сплетня.

В этот момент Джек увидел Фрею. Она шла по лужайке — высокая и стройная, как скаковая лошадь, и выглядела потрясающе в коротком платье с глубоким декольте — такие ему больше всего нравились. Ее шляпа была воистину нелепой, но при этом чудесно нелепой. Эта шляпа словно бросала вызов окружающим: «Эй, ну что на меня пялитесь?» Если шляпа могла выражать характер, то в этом сосредоточилась вся сущность Фреи. Она подчеркивала изящный изгиб ее длинной шеи, поля отбрасывали интригующие тени на лицо. Он поднял руку, чтобы привлечь внимание Фреи, и перехватил ее облегченную улыбку, быстро сменившуюся тревогой, когда она заметила, с кем он беседует. Защитная реакция у нее работала безотказно.

— Любимая, где ты была? — крикнул он.

— С тортом вышла заминка. Помогала Аннабел.

— Как это мило с твоей стороны. — Он обнял ее за талию и слегка прижал к себе. Почувствовал ее сопротивление и прижал крепче. Он испытывал извращенное наслаждение от того, что, взяв его с собой именно для такого рода представления, она едва ли может выдерживать проявления интимности с его стороны на людях. Кроме того, от нее очень хорошо пахло.

— Извините нас, миссис Карп. Я должен влить в эту женщину немного шампанского.

— О да. — Мать Вики уважительно отошла в сторону, словно пропуская королевскую чету. — Вы чудесно выглядите, Фрея, — заискивающе произнесла она им вслед.

— Что, скажи на милость, ты наговорил этой хитрой старой кошке? — настойчиво спросила Фрея, как только они отошли на достаточное расстояние, чтобы Хильда не могла их услышать. — Она вот-вот заурчит от удовольствия.

— Я просто рассказывал ей, какая ты чудесная.

— О!

— Это все, что ты можешь сказать?

— Спасибо, Джек. Ты неподражаем.

— Это только начало.

Он отпустил ее на мгновение, чтобы взять с подноса бокал шампанского, и, снова обняв, протягивая ей бокал и чокаясь с ней. Между тем народ потянулся в шатер на запах еды. Многие бросали в их сторону дружелюбные и чуть завистливые взгляды.

Фрея сделала долгий глоток, глядя на него из-под полей шляпы.

— Не надо переигрывать, — сказала она ему. Но при этом улыбалась.

Фрея отложила десертную ложку и удовлетворенно вздохнула. Ленч изысканный, вина вдоволь, компания приятная — что еще надо? Ровный гул голосов действовал на нее успокаивающе; теплый, пропитанный вкусными запахами воздух под пологом шатра навевал сытую дрему. Джек был в ударе и одинаково хорош, когда обсуждал с Тоби особенности американской политики, а затем поощрял одну из подружек Тэш написать роман. Где-то рядом гудел его приятный баритон, его рука, покоившаяся на спинке ее стула, как и знакомые интонации его голоса, вселяли уверенность и спокойствие.