— И к ним вы причислили меня?!

— О тебе — потом. У меня сейчас в Арден-холле тридцать рабов, в том числе те шесть женщин, о которых ты беспокоился. Они в таком же положении, без единой собственной нитки на теле. Графиня придумала их назвать моими рабынями, чтобы девушки не боялись мужчин и не считали себя блудницами. И она еще предложила выделить их внешне: чем-то ярким и заметным с первого взгляда. Вроде как украсить, а не унизить... Мол, я принадлежу его светлости, не трожь меня, и так далее.

— Вы хотите приучить их жить целомудренно?

— Ну, это невозможно... Особенно среди стольких крепких мужчин. Но отдаваться они будут сами, по собственному желанию. Не из страха. Этот яркий значок послужит защитой: я — графская, а не уличная девка!

Что ты об этом думаешь?

— Если графиня так считает, значит, она права, — передернул Роланд плечами.

— И я думаю, что права. А еще я подумал: если рабыням-женщинам нужен особый знак, то ведь и для мужчин это подойдет. Их положение тоже надо определить точно. Мне почему-то кажется, что тебя уже донимают вопросами: что будет дальше? Не загонят ли нас обратно в гору?

— Донимают, — вздохнул Роланд.

— Вот ты им и ответь: милорд граф приказал всем подневольным носить знак, отличающий от других слуг. Кто с таким знаком, все подчиняются тебе. Или кому ты их сам поручишь. А кто этот значок снимет и уйдет со двора, его дело. Может, его и ловить не станут, если ничего не украл, а может, если работник нужный, то и поймают... Риск на его совести. Как это тебе? Годится?

— Пожалуй... — идея показалась Роланду новой и интересной. Звание раба, столь отвратительное, обернулось неожиданной стороной.

Далеко не все товарищи по несчастью пожелали оставить крепость и искать иной доли в холодной и голодной стране. Многие предпочли кусок хлеба и рубаху на теле странствиям на свободе. Если человека в неволе не обращают в животное, то разве служить доброму лорду не лучше, чем побираться или батрачить за горсть медных монет?

— И... что это знак будет означать? — уточнил он.

— Что этот человек — мой невольник. Что я его кормлю, одеваю и даю жилье. Что я его защищаю. Что он обязан исполнять мои поручения и не имеет права отлынивать от работы. Что за лень и небрежность его будут наказывать. Что никто, кроме меня, над ним не властен. И что все это кончится, если человек уйдет. Никакой платы за свой труд он не получит.

— Справедливо, — вынужден был согласиться Роланд. Условия графа для подневольных работников до странности напоминали традиции рыцарского служения. За исключением одного — присяги. Он спросил:

— Ваши невольники должны поклясться исполнять эти правила?

— Нет! — граф резко качнул головой. — Положение раба отличается как раз тем, что от него клятвы не требуют. Он не по своей воле попал в рабство. Он может мириться с ним, пока ему хорошо, или сбежать, если станет невыносимо. Он ничем господину не обязан. Это господин, если желает иметь рабов, обязан заботиться о них и беречь. Поэтому и развалились империи, стоявшие на рабстве... Невольник не может быть верен. Глупо надеяться на это!

— А как же я? — вскинул голову Роланд.

— Ты — исключение, сынок. Ты присягнул. Неважно, что ты сделал это из желания избежать кровавой драки между мужиками и рыцарями. Поэтому, единственный из всех, ты носишь оружие. На первый взгляд, ты уже стал моим вассалом. Но, мальчик мой, сам-то в глубине души ты вовсе так не считаешь! Как прежде, твоей мечтой остается вернуть Арден себе! Поэтому, если вдруг в голову тебе придет покинуть Арден-холл и искать счастья на стороне, я не стану считать тебя изменником. Другое дело, что для меня это крайне невыгодно, и я постараюсь тебя вернуть... Тебя будут ловить, как пленника, не как нарушившего свой долг воина. И даже не накажут за побег. Ибо, по сути, ты и есть пленник.

— Спасибо, — криво улыбнулся Роланд.

— Конечно, это всего только слова. Зачем бежать из своего дома? Мы все стараемся, чтобы тебе было хорошо. А будущее — оно еще только будет, и в твоей судьбе многое может измениться. Поверь человеку, которому пришлось сменить родину, эпоху, любовь, веру и бог знает, что еще... И в конце концов, мы оба с тобой оказались здесь и сейчас.

Бог ведет человека своими неисповедимыми путями, не стоит забегать вперед. Как говорит рыцарский девиз: делай, что должен, и будь, что будет!

— Легко вам говорить...

— Вот уж неправда. Чтобы это сказать, мне понадобилось больше сорока лет, сотни измен и тысячи потерь... Снова тянет на философию!

Ты не обращай внимания. Лучше скажи: какой, по-твоему, цвет подойдет для невольничьего знака? Надо что-то достаточно красивое, чтобы его носили без протеста, и необычное, чтобы у других не было.

— Не знаю... Белый не подходит. Черный тоже, его все носят. А синий?

— Синий носит леди Темелин. Это ее может обидеть.