Где сейчас Эван – один бог знает. Ей этого знать совсем не хотелось. Гости начнут разъезжаться часа через два, не раньше, и можно будет потом сказать мужу, что она потеряла Беатрис в суматохе, а его не смогла найти, поэтому уехала одна. Только нужно прогуляться по саду, чтобы не болела так голова, и – домой, домой, в постель, спать...

Дарина прошла по узкой тропинке к фонтану, слабо журчавшему в полутьме – луна светила довольно ярко. Из клювов двух лебедей, переплетавшихся шеями, падали хрустальные струйки, разбиваясь острыми брызгами в маленьком бассейне. Заросли вокруг фонтана были темны и тихи.

На бортике фонтана горела свеча.

Дарина бесшумно подошла ближе, огляделась. Просто свеча, без подсвечника, прикрепленная к мрамору несколькими каплями воска. И – никого, не слышно даже шороха, указывающего на чье-то присутствие. Дарина пожала плечами, села на бортик, опустила руки в воду, показавшуюся ледяной. Боже, как болит голова... Она зачерпнула воды и выпила глоток из ладоней. Заломило зубы.

Она сняла маску и ополоснула лицо, на секунду задумалась, но все же решилась и вынула шпильки из прически. Волосы рассыпались по плечам.

«Зачем я здесь? Что я здесь делаю? Домой, домой».

Свеча тихо зашипела: видимо, на нее попали брызги. «Все не так. Я не должна об этом думать, иначе я сойду с ума, а я должна улыбаться. Как я устала...»

Все было плохо и бессмысленно. Она так устала, что не способна была любоваться луной, красотой фонтана, а глядя на влюбленных каменных лебедей, испытывала тоску – по тому, чего никогда не будет.

...Вчера они говорили с Беатрис, и та обронила со смехом:

– Заведи любовника, дорогая. Это не так и сложно, поверь. Иногда, даже слишком легко. Тебе не составит труда соблазнить любого, кого только пожелаешь. Развлечешься, избавишься от тоски и скуки.

– Я верна Эвану.

– Милая, верность – давно устаревшая добродетель. Сейчас супружеская измена не карается общественной моралью, наоборот – негласно ею поощряется. Если у тебя есть любовник, двое, трое – ты интересная и привлекательная женщина.

– Двое?! Трое?!

– И четверо, и пятеро, стоит тебе только пожелать. Только тогда уже могут и косо посмотреть. Из зависти.

– Не хочу, Беа. Я предам себя и нарушу клятву, которую дала перед алтарем. Когда я выходила замуж, то знала, на что шла. Я не могу нарушать обещания, данные перед лицом Всевышнего.

– Бог никогда не скучал настолько, чтобы заводить себе любовницу, милая.

– Будь осторожней в выражениях, Беатрис. Не надо богохульствовать.

...А может, Беа все-таки права, и Дарина чего-то не понимает в жизни?

Гравий хрустнул под осторожными шагами, и, обернувшись, Дарина увидела на тропинке темный силуэт. Мужчина, высокий мужчина. Эван? Нет. Она поспешно схватила и надела маску, чтобы незнакомец не увидел темных кругов под глазами, ведь пудру она только что смыла, плеснув в лицо водой из фонтана. Никому не надо этого видеть. Даже Эвану.

Незнакомец остановился в нескольких шагах от нее.

– Добрый вечер, – она произнесла это почти спокойно и улыбнулась.

Он ничего не ответил, преодолел разделяющее их расстояние и присел на бортик, по другую сторону от свечи. Лицо закрыто черной полумаской, и костюм темный. Носит траур? Нет, в трауре на маскарады не ходят.

– Не похоже. – Голос низкий, глуховатый.

– Простите? – слегка опешила Дарина.

– На правду не похоже, – пояснил он, и Дарине показалось, что незнакомец сильно пьян. Говорил он медленно, с почти незаметными паузами, как будто собирался с силами, чтобы произнести следующее слово. На всякий случай она немного отстранилась. – Вы сказали, что вечер добрый, а ваш голос говорит о другом.

Дарина покачала головой:

– Я пытаюсь быть вежливой.

Он усмехнулся:

– Полноте, какие церемонии! Обстановка немного неофициальна.

– Разве в обстановке дело? – Голова разболелась еще больше.

– Именно в ней. – Он шумно вздохнул. – Готов спорить: вы сбежали сюда от круговерти бала не для того, чтобы вновь наткнуться на церемонии. Наоборот, их вы оставили в зале.

– Я только сказала «добрый вечер», – начиная сердиться, произнесла Дарина.

Неожиданно он соскользнул с бортика, опустился на колено и взял в ладонь ее руку. Дарина растерялась настолько, что отдернула руку лишь после того, как странный человек запечатлел на ней легкий поцелуй.

– Простите, – сказал он, не поднимаясь с колена. – Я устал, я много выпил, у меня отвратительное настроение и мне хочется довести до слез хоть одну женщину или до дуэли – хоть одного мужчину, чтобы... не важно. Вы тут совершенно ни при чем. Извините меня. Добрый вечер.

Он поднялся и сел обратно на бортик. Дарина окончательно растерялась.

– Мы знакомы? – осведомилась она. Какая чушь, ведь они в масках. Это дает право общаться со всеми как с незнакомцами.

– Вряд ли. А если бы и были – это ничего не меняет. У нас ведь сегодня бал-маскарад... Хотите выпить?