— Если бы я обнаружила, что он шпион, я хотела бы сама арестовать его.

— Вы, гражданские! — в голосе фельдфебеля сквозило презрение. — Ну, может быть, он тот человек, которого мы ищем. Почему вы убили наших людей возле орудийной установки? — повернулся он к Йбору.

Йбор заморгал.

— Откуда вы это знаете? Я убил их потому, что они были врагами.

Рука фельдфебеля потянулась к пистолету. Лицо его вспыхнуло.

— Ты, грязный шпион…

— Подождите минутку, — прервал его Йбор. — Что за орудийная установка? Конечно, вы имеете в виду форпост Сейлы в Айссу?

— Я имею в виду орудийную установку, ты, крыса, снаружи, в лесу.

Йбор снова замигал.

— Я ничего не знаю об орудийной установке в лесу. Послушайте, немедленно отведите меня к доктору Ситруку! Вот предыстория: я был на территории Сейлы, и я узнал кое-что, о чем должен знать доктор Ситрук. От этого зависит исход войны. Немедленно отведите меня к нему или вы раскаетесь!

Фельдфебель задумался.

— Здесь что-то не так, — сказал он, наконец. — Почему она вас связала?

— Чтобы допросить его, — ответила Илас.

Итак, она решила подыграть ему, но она, как видел Йбор, не была ни в чем убеждена. Но, как он сказал, правда заключалась в том, что они не могли действовать иначе.

Фельдфебель, анализируя сказанное, погрузился в оцепенение, казавшееся почти каталепсией. Потом он медленно покачал головой.

— Я не все понял, — смущенно произнес он. — Каждый раз, когда мне кажется, что я нашел решение, я вытягиваю пустой билет… Что я тут говорил? — голос его стал резким и угрожающим. — Как ваше имя? — обратился он к Йбору.

Йбор не мог пожать плечами. Он поднял брови.

— По моим бумагам я Йенрак Экор, журналист. Но не заблуждайтесь насчет этого. Доктору Ситруку известно мое настоящее имя. Он хорошо знает его. Вы теряете время, солдат! — взорвался он. — Немедленно отведите меня к нему! Вы же еще хуже, чем эта глупая женщина!

Фельдфебель осведомился у Илас:

— Он сказал вам, о чем он хочет говорить с доктором Ситруком?

Она снова пожала плечами, задумчиво посмотрев на Йбора.

— Он только сказал, что должен с ним поговорить.

— Тогда так: почему вы хотите с ним говорить? — фельдфебель повернулся к Йбору.

Йбор решил все поставить на карту. Иначе этот дурак может целый день задавать свои бессмысленные вопросы. Он рассказал историю о бомбе почти так же, как рассказал ее. Илас. При этом, наблюдая за лицом фельдфебеля, он понял, что его рассказ для того был совершенно непонятен. Хорошо! Солдат, как и многие другие люди, ничего не знает об уране-235. Йбор перешел к вымышленной, фантастической части своего рассказа.

— Итак, если бомба неконтролируема, — сказал он, — она может уничтожить планету, развеять ее в пыль. Однако мне удалось узнать о способах контроля, а бомба в Сейле уже почти готова. Они воспользуются ей, чтобы уничтожить Инамр. Но если мы сначала сбросим нашу бомбу, мы ее уничтожим. Это нейтронный щит, который я обнаружил, находясь в лагере Сейлы в качестве шпиона. Он не дает свободным нейтронам, образующимся при взрыве бомбы, мчаться в пространстве и разбивать горы. Вы уже знаете, что одинединственный свободный нейтрон может разбить планету на две половинки? Щит сможет удержать их в одной определенной области — и победа наша. Итак, поспешите! Может быть, у нас осталось всего лишь несколько минут!

Фельдфебель задумался над этим. Он не отважился поверить этому рассказу, потому что картина разрушения, которую нарисовал ему Йбор, была так грандиозна, что было необходимо шестнадцать поколений людей, таких, как фельдфебель, чтобы понять ее.

Он принял решение.

— Эй! — проревел он в направлении двери подвала, и внутрь вошли три солдата. — Освободите его от пут! Мы отведем его к капитану. Заберите также и девчонку! Может быть, капитан захочет задать ей пару вопросов.

— Я же ничего не сделала, — запротестовала Илас.

— Тогда вам нечего бояться, милашка. Если вас отпустят, я сам займусь вами.

Фельдфебель расплылся в довольной улыбке.

Примем все это фаталистически, решил Йбор, ожидая в прихожей доктора Ситрука. Здесь его легко могла настигнуть смерть, но, несмотря на это, ставка была слишком велика. Если он должен быть пешкой в великой игре — а игра была действительно велика, — он хотел полностью отдаться ей.

Пока что ему везло. И, посмотрев на двух охранников, он сказал себе, что окончательный успех приведет его к смерти. Он не мог надеяться уничтожить бомбу и ускользнуть живым из этой крепости. Охраняемые входы означали его конец, если даже ему удастся выбраться из лаборатории.