– Именно так, детка.

– Стивен! Откуда у тебя этот тон Джино?

– Что в этом плохого?

– Можешь ты себе представить, что значило расти и иметь Джино в качестве отца? Ты понимаешь, насколько скучна и однообразна жизнь других людей? А у меня был Джино – самый замечательный отец в мире.

– Жаль, что я это пропустил.

– Он у тебя есть сейчас, Стивен. Он тебя любит. – Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. – Как и я.

– Взаимно, детка.

– Перестань называть меня деткой.

Они зашагали дальше.

– Ты думаешь, Ленни вернется? – спросила она с надеждой.

– Обязательно.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что ты – это ты. И ни один мужик не сможет тебя бросить.

Она усмехнулась.

– Спасибо, Стивен. Именно это я и хотела услышать.

– Я же юрист. Давать добрые советы – моя профессия.

– Я тоже получу совет?

– Которому ты не последуешь.

– И все же?

– Когда Ленни вернется, скажи ему, что ты продашь эту треклятую студию, если он того хочет.

– Эй, эй, попридержи лошадей. Я не собираюсь стать маленькой домашней женушкой.

– Лаки, дай вашему браку еще один шанс. Нет ничего плохого в том, чтобы делиться всем.

– Я попробую.

Вернувшись домой, они увидели, что Кариока Джейд ворковала в люльке, Мэри Лу загорала, Джино спал, а Бобби таскал ведрами песок с пляжа и выгружал его на террасе.

Мико жалобно взглянул на Лаки.

– Я говорил мистеру Бобби, что нельзя приносить песок, но он сообщил мне, что вы дали разрешение.

– Подумаешь, большое дело, Мико, – ответила она равнодушно. – Сегодня же выходной. Пусть развлекается.

– Как скажете, мадам.

Кому оказался не по душе такой наплыв гостей, так это Мико. Зато Лаки была в восторге.

Он позвонил ей в воскресенье. Лаки ответила, сидя у бассейна. Не узнать низкий и скрипучий голос Карло Боннатти нельзя.

– Плати, сука, – сказал он. – Я устал ждать. Даю тебе сутки. Если я не получу своих денег, у тебя будут крупные неприятности. Сантанджело стояли на пути Боннатти достаточно долго, теперь пора свести счеты. Так что плати, сука, или сама знаешь, что будет.

Она не промолвила ни слова. Положив трубку, взглянула на Джино. Он спокойно лежал в шезлонге, откинув голову, и загорал. Бобби играл рядом.

Пошел он, этот Карло Боннатти вместе с его угрозами.

Лаки Сантанджело не даст себя запугать ни ему, ни кому-нибудь другому.

Она справится. Что-нибудь придумает.

Тони Маглиони, красивый пройдоха с гладкими, зализанными волосами и большим носом, ошивался в соседней пиццерии на углу. Эмилио вошел, волоча за собой Риту.

– Зачем мы притащились в это сраное место? – с отвращением спросила Рита.

– Обеспечиваю себе будущее, – ответил Эмилио, удивляясь, где это она выучилась таким выражениям. – Так что постарайся быть любезной, нам это выгодно.

Рита скорчила гримасу. Ей обрыдло любезничать со всеми. А она-то думала, что уж если наконец добралась до Голливуда, то оставила далеко позади все старые районы, особенно Бруклин.

Эмилио смутно помнил Тони, хотя тот был его моложе.

– Привет, Тони, – поздоровался он. – Я – Эмилио Сьерра.

У Тони с памятью все было в полном порядке. Он вскочил из-за стола.

– Эмилио, друг сердечный! Как ты?

– Да вот, оказался в городе. Захотелось тебя увидеть.

Когда он поближе рассмотрел Тони, то неожиданно вспомнил все. Венере Марии парень здорово нравился. Она по-детски в него втюрилась, преследовала месяцами и наконец прищучила на кухне, когда никого не было дома.

– Слышал, ты теперь таксист, – сказал Эмилио. – Ездишь по всему Манхэттену, да?

Тони рассмеялся.

– Ага, я вожу такси. Знаешь, оно мне наполовину принадлежит. И еще у меня есть кое-какой отхожий промысел. Так что я в порядке. А ты, Эмилио, какие у тебя дела?

Эмилио скромно пожал плечами.

– Я живу в Голливуде и собираюсь сниматься в фильме. Буду играть лучшего друга Сильвестра Сталлоне.

На Тони сообщение произвело ожидаемое впечатление. Как и на его спутницу, косенькую девицу в мини-юбке, со взбитыми волосами и высокой грудью. Рита вздохнула с отвращением. Что это он без конца повторяет эту хреновину про фильм и Сталлоне?