Она увидела, как эта женщина наклонилась к своей подруге и стала шептать ей что-то на ухо, предварительно украдкой осмотревшись по сторонам. Первоклассная любительница совать нос в чужие дела, как я погляжу, подумала Стеффи.

Слава Богу, в садиках такого размера мамаши обычно знают друг о друге все. Приветливо улыбаясь, Стеффи представилась тетей Софи (просто не могло случиться, чтобы среди курносых малышек этого заведения не оказалось хотя бы одной Софи!) и, прислонившись к ограде, начала беседу:

– Вы читали, что пишут в сегодняшних газетах о маме Джейми? Она командует этой новой телекомпанией. Это, должно быть, нелегкая работа. Каково – иметь такую ра боту и двоих детей!

Любительница совать нос в чужие дела, которая отказалась от не очень многообещающей карьеры в рекламном бизнесе ради того, чтобы самой воспитывать дочь, заметно нахохлилась:

– Эти бедные дети! Знаете, она никогда их не видит. А когда сама привозит Джейми в садик, тут же сломя голову бежит в эту свою потешную машину. А была она хоть на одном детском празднике? Ни на одном! Ну, почти ни на одном.

Она сделала эффектную паузу и пододвинулась к Стеффи поближе, отчего та испытала сильное желание отодвинуться, чтобы не слышать резкого запаха изо рта собеседницы.

– Она не была на средневековом маскараде, на вечере «Расспрашиваем о семье» и на конкурсе по бросанию ботинка с благотворительной лотереей в пользу библиотеки для детей до пяти лет. Я точно знаю. Эти мероприятия организовывала я.

– Какой ужас! – Стеффи постаралась, чтобы в ее голосе действительно был слышен ужас.

– Зачем она вообще завела детей, одному Богу известно. А вот Сьюзи, ее нянька, молодец. Она как каменная стена. Но даже и она не может больше выдерживать это.

Женщина понизила голос до драматического шепота и еще ближе придвинулась к Стеффи:

– Знаете, она собирается уходить от них. Оставаться дольше она не в силах.

Сьюзи катила по улице коляску с Дейзи так быстро, как только могла, и ругалась про себя. Она опаздывала забрать Джейми из детского сада.

Когда она добралась до него, почти всех детей уже разобрали. О Боже, тут опять эта кошмарная Морин, как бишь ее. Заметив, что Морин поглощена разговором с наштукатуренной дамой в розовом костюме, Сьюзи понадеялась, что она не обратит на нее внимания. Но надежда оказалась напрасной.

– Сьюзи, – прогромыхала Морин, – иди сюда и по знакомься с тетей Софи. Она здесь в первый раз и никого не знает.

Стеффи повернулась к Сьюзи и улыбнулась:

– Совершенно верно. Я приглядываю за Софи только пару недель и ни души здесь не знаю. Если бы я могла угостить вас чашечной кофе и послушать ваше мнение о том, как познакомиться с другими родителями. Мне кажется, вы знаете здесь всех.

Сьюзи слегка покраснела от удовольствия, польщенная тем, что ее считают центром общества.

– Тут за углом я заметила уютную кондитерскую, – голос Стеффи звучал соблазнительно. – Может быть, нам пойти туда?

Сьюзи пыталась соблюдать диету, но при мысли о кофе «капуччино» и клубничном торте в кафе «Гурман» не устояла. Раньше она изредка бывала там с другими няньками, но теперь они туда не ходят из-за тамошних диких цен. А эта дама собиралась ее угощать.

– Хорошо, – согласилась она, – но сперва я схожу и заберу Джейми.

Ей пришлось выслушать резкие замечания воспитательницы по поводу ее опоздания; кроме того, Джейми угораздило именно в этот день потерять свою кепку, так что при выходе из садика Сьюзи была сердита и взвинчена и совсем не обратила внимания на то, что тетя Софи забыла забрать свою племянницу.

А еще позже вечером, когда Сьюзи уже была снова дома и смотрела телевизор, ей в первый раз пришло в голову, что в детском саду мисс Слоун ни одной Софи нет.

Когда вечером следующего дня приехала Стеффи Уилсон, Лиз уже дала четыре интервью и чувствовала себя совершенно разбитой. Она просто не отдавала себе отчета в том, каких усилий стоит четырежды в один день стараться быть умной и говорить то, что потом можно цитировать. И она горько жалела теперь, что согласилась дать интервью этой нехорошей женщине у себя дома, особенно с учетом ее дурной славы недобросовестного интервьюера. Этим она допускала ее слишком близко, словно бы давая ей шанс заглянуть в чужой гардероб и в чужую ванную. В первый раз она поняла, почему столь многие из знаменитостей, с которыми имела дело «Метро ТВ», настаивали на том, чтобы беседа с ними проходила в безликих номерах гостиниц. Но сейчас менять что-либо было уже поздно. Она уже слышала звонок в дверь.

Лиз улыбнулась натянутой улыбкой, впуская Стеффи: она надеялась, что та не догадается о ее состоянии.

Стеффи бросила взгляд на Лиз в костюме от дорогого портного, улыбнулась снисходительной улыбкой и решила, что ненавидит ее. Клаудия заподозрила Лиз в том, что она привязана к кухне, но Стеффи не могла разглядеть никаких признаков этого. Для нее это была еще одна проклятая суперженщина. Господи, они сегодня повсюду! С ленточной лапши на плече, этой эмблемой позднего слащавого материнства, они порхают по жизни, уверенные, что могут ИМЕТЬ ВСЕ. А когда им приходится туго, они ждут, что кто-нибудь непременно должен сделать им скидку.