Это был не пот, а кровь.

— Вот сволочи... — повторил любимое слово Веры Сергей. — Ранили-таки...

— Мушкетеры! — вдруг услышал он голос Федора. — Давайте ко мне. Раскурим одну на троих.

Сергей решил, что если он пришел в себя от какой-то бутылочки, то рана не так серьезна и навестить ребят надо обязательно. Он привстал и снова поплыл в розовом, а потом багровом тумане.

— Сергей! — как будто слышал он голос Ивана, но откликнуться уже не было сил...

Очнулся он оттого, что услышал басовитый голос отца и взволнованный, слегка дрожащий голос Веры.

— Я не знаю, — говорила Вера, — как там было под Бородино в двенадцатом году, но что началось после бомбежки на Буйничском поле — настоящий кромешный ад. Они опять пустили на нас танки. И опять артиллеристы были молодцами. Я уж думала — подавят нас всех. Нет, снова подожгли десятка полтора, а остальные отступили.

— Все-таки отступили? — радостно переспросил отец.

— Отступили... — повторила Вера. — А потом началось нечто невероятное. Они, наверное, решили, что осталось еще немного и наши войска будут сломлены. Помните, как в «Чапаеве» капелевцы шли в психическую атаку? Они ее повторили точь-в-точь. В колоннах с развернутыми знаменами двинулись по Бобруйскому шоссе. Наши их подпустили поближе да как ударили из пулеметов и винтовок... Не вышла у них психическая.

— Тяжело вам, — вздохнул отец.

— Мы бы пропали, если бы не туляки.

— Если б им в помощь танки да самолеты, — мечтательно сказал отец и позвал: — Даша! Мы тут основательно проголодались.

— Я тоже... — сказал Сергей.

— Сережа! — Вера подскочила к его кровати. — Очнулся?

— Голова кружится...

— Крови ты много потерял. И как это я второпях не заметила? Откопала тебя, а ты живой. И потом не сказал ничего.

— А я сам не знал, — слабо улыбнулся Сергей и тревожно спросил: — Почему мы дома?

— Госпиталь переполнен. Я считала, что у родителей будет не хуже.

— Правильно... — пробасил отец, присаживаясь у постели. — Даша! Сережа хочет тебя видеть... — позвал он мать.

Сергей в знак благодарности положил свою руку на широкую, покрытую узловатыми венами руку отца. Мать почти вбежала в комнату и сразу запричитала:

— Сыночек мой, кровиночка моя! И почему ты такой невезучий?

— Ты ошибаешься, мама, — спокойно сказал Сергей. — Все как раз наоборот.

— Ты ж второй раз при смерти... — сказала мать, вытирая слезы.

Она и не думала обидеть Веру, но Сергей почувствовал, что упоминание о том довоенном злополучном вечере по-прежнему бросает на Веру ненужную тень.

— Пока мы вместе, — сказал Сергей и взял Веру за руку, — мы не пропадем, мама. Кстати, — добавил он, и голос его дрогнул. — Все было некогда сказать вам, что Вера — моя жена.

Отец от неожиданности ничего не нашелся сказать, только понимающе и одобрительно качал головой. Мать подошла к Вере, обняла ее, и они обе расплакались.

— Вот те раз, — с усилием улыбнулся Сергей. — Вместо того чтобы радоваться, вы ревете.

— И правда, мать, подавай-ка лучше на стол. — Отец открыл буфет, достал бутылку вина, — По маленькой возьмем назло врагам и на радость молодым.

— Какая уж тут радость, — вздохнула мать, ставя на стол тарелки и кастрюлю. — Не знаю, доживем ли мы до нее.

— Доживем, мама. — Сергей подумал и продолжал: тут нас винтовки да бутылки с горючей смесью, а они против нас с танками да самолетами ничего сделать не могут. А как только главное командование подбросит... побегут они назад в свою Германию.

— Смотри как бы не побежали, — усмехнулась Вера. — Не будем спорить, — отец налил рюмку. — Кто-то же там, наверху, ломает голову, как исправить положение, а я предлагаю выпить за молодежь.

— Такой свадьбы не припомню. Молодой лежит раненый, невеста на позиции торопится, — заметила мать.

— Я не тороплюсь. — Вера взяла рюмку для Сергея, а потом для себя. — Нас пока отвели в город. На пополнение.

— А с ребятами что?

— Не волнуйся, целы твои ребята, обещали наведаться.

— Тогда, может, повременим с рюмкой?

— Как хочешь...

Со двора позвонили.

— Вот, наверное, и они... — улыбнулась Вера, но в комнату вошли мать и девушка в хорошо подогнанной форме военного врача.

— Вот сюда, пожалуйста, — пригласила ее мать. — Вот это и есть Сергей, по фамилии Петрович.

— Здравствуйте, — сказала всем девушка и поставила свой саквояж возле кровати, на которой лежал Сергей. — Я из госпиталя. Эдик приказал мне утром быть здесь. Меня зовут Маша.