– Если вы убьете себя, кто же спасет мою дочь?

– Вашу дочь? – вскричал молодой человек.

– Жизель! – кивнула дама.

– Жизель! – эхом откликнулся потрясенный Капестан. – Я должен спасти Жизель? Ах, мадам, умоляю вас, объяснитесь!

– Тихо! – выдохнула Виолетта.

Взглядом она указала на дверь, ведущую в зал. Там говорили. Капестан начал различать знакомые голоса.

– Приступим! – пророкотал баритон герцога Ангулемского. – Поскольку все уже в сборе – и будущие свидетели, и родители, прошу вас, господин Преман де Пермантен, зачитать акты. После чего вы уступите место почтенному кюре из Сен-Поля, который согласился совершить обряд венчания, прямо здесь, в этом доме.

«Обряд венчания! – воскликнул про себя Капестан, охваченный глубокой тоской. – Сейчас Жизель и Сен-Мар станут мужем и женой!»

Нотариус приступил к исполнению процедуры. Отец невесты герцог Ангулемский, герцог де Гиз, представлявший отца жениха, свидетели – все поочередно подтвердили свое присутствие. После этого нотариус громко воззвал:

– Высокородная Жизель, единственная дочь монсеньора Карла, графа Овернского, герцога Ангулемского?

– Я здесь! – откликнулась невеста.

– Анри де Рюзе, сеньор д'Эффья, маркиз Де Сен-Мар? – вновь торжественно произнес нотариус.

– Я здесь, – ответил жених.

– Все кончено! Все! – Шевалье в отчаянии пошатнулся.

В этот момент перед собравшимися вдруг появилась фея из Медона и звучным голосом проговорила:

– Подобная церемония не может состояться без графини Овернской, герцогини Ангулемской, матери невесты. Я здесь, господа!

Виолетта вошла в зал поступью величественной и грациозной. На супруге Карла Ангулемского было белое, расшитое серебром платье из великолепной парчи, в волосах сверкала усыпанная бриллиантами герцогская корона. Всем своим видом таинственная красавица походила на сказочную королеву.

– Матушка! – пылко воскликнула Жизель. – Так вот что вы мне обещали, когда я поделилась с вами своим сердечным горем!

Обеспокоенный герцог Ангулемский, повернувшись к нотариусу, промолвил:

– Сударь, я вынужден уведомить вас о прискорбном состоянии рассудка герцогини.

Герцог де Гиз и свидетели склонились перед Виолеттой в низком поклоне. Карл Ангулемский взял ее за руку, подвел к креслу и усадил. В глазах герцога, устремленных на жену, вспыхнула было искорка давней нежности, но тут же погасла: непомерное честолюбие вытравило из души этого человека все прочие чувства. Брак дочери был для него ступенькой вверх, он знал, что старый Сен-Мар пристально следит издалека за всеми его действиями, готовый в случае чего лишить заговор мощной поддержки: обильных денежных вливаний и симпатий провинциальных сеньоров. Герцог снова повернулся к нотариусу.

– Мэтр, – твердо произнес Карл Ангулемский, – соблаговолите зачитать акты.

– Дорогой супруг, – возразила Виолетта, – а не лучше ли сначала познакомить меня с женихом нашей дочери?

Герцог вздрогнул. Каким образом помешанная догадалась, что готовится свадьба? Слова Виолетты казались вполне разумными, а переставший блуждать взор был теперь ясен и тверд.

– Да, рассудок мой поврежден, – продолжала Виолетта, – а этот недуг сродни смерти! Но разве не встают матери из могил, чтобы уберечь своих детей от беды? Я выбралась из своего склепа, я здесь, чтобы спасти мою дочь!

– Мама! Мама! – Жизель обвила шею Виолетты руками, пытаясь успокоить больную.

Карл Ангулемский взял Сен-Мара за руку и подвел к своей жене.

– Мадам, – заговорил герцог, – разрешите представить вам маркиза де Сен-Мара, он, вопреки вашим опасениям, составит счастье нашей дочери…

– Обещаю вам это, мадам! – заверил ее молодой человек.

Безумная, вглядевшись в лицо маркизу, воскликнула:

– О! Как вы бледны! Почему? Вашу руку! Дайте мне взглянуть на вашу руку! Я умею читать судьбу по ладони! Меня научила этому моя мать. Вы знаете, кем была моя мать? Гадалкой!

– Господа! Господа! – залепетал посиневший от ужаса Карл Ангулемский. – Ее мать была герцогиней… герцогиней из рода Монморанси! Сын Карла Девятого и дочь цыганки! Не верьте, господа, это бред!

– Цыганки! – странным голосом отозвалась Виолетта. – Ты сам сказал это слово, мой дорогой Карл! О! И о чем же говорит мне ваша рука, сударь? – вскричала она, обращаясь к Сен-Мару. – Вы не любите мою дочь! Вы обожаете, – но не Жизель! Ваша душа, ваша жизнь принадлежат другой!

– Мадам, клянусь вам… – задрожал Сен-Мар.

– Кровь! – с ужасом прервала его прекрасная пророчица. – Ох! Берегитесь, молодой человек! Я вижу, как скатывается голова Сен-Мара… я вижу плаху и топор палача!

Молодой маркиз в ужасе отпрянул от женщины. Возмущенный герцог бросился к Виолетте с криком:

– Она безумна, господа, она безумна! Виолетта остановила его властным жестом и гордо выпрямилась.

– Дочь цыганки! – повторила она. – Да, моя мать была цыганкой! Почему и мне не быть ею? Вспомни, Карл, ты впервые увидел меня в бедной кочевой кибитке. Мою мать звали Саизума, а я была маленькой певуньей Виолеттой. Ты любил меня, Карл, ты боготворил меня даже тогда, когда узнал, что я появилась на свет у подножья виселицы, на которой должны были вздернуть мою мать.