Он помог ей выбраться из носилок и, обняв за плечи, повел в дом. Внутри царила прохлада, и это было приятно после долгого пребывания на палящем солнце.

— Зачем ты поехал за мной? Разве вооруженной охраны недостаточно? — спросила Элинор, наблюдая за Родриго, который, как обычно в поисках затаившихся врагов, приподнимал цветные занавеси, осматривая арки и балконы. Он никак не мог забыть, что его деда зарезали в собственном дворце.

— У меня много недругов, — уронил Родриго, бросив на нее обеспокоенный взгляд. Видела ли она англичанина? По всей видимости, нет, иначе не вела бы себя так спокойно. Видел ли тот ее? Лицо де Вера, потрясенное и злое, предстало перед его глазами. Самоуверенный глупец! По какой-то причине де Веру не понравился тот факт, что Родриго Диас является также Эль Моро. Впрочем, это не имеет никакого значения. Главное — не допустить, чтобы подобный случай повторился.

— Я чудесно провела время. И накупила столько всего, что ты рассердишься, узнав, сколько пришлось заплатить.

Родриго улыбнулся, слушая ее, потом сказал:

— Любовь моя, я рад, что ты получила удовольствие от прогулки, но базар — слишком опасное место. Не уверен, что позволю тебе снова отправиться туда. Иди ко мне, я соскучился.

Элинор взяла его руку и прижала к губам. Она не придала особого значения запрету, уверенная, что рано или поздно сумеет уговорить Родриго.

— Как прошла встреча с дядей?

Он не ответил, лишь пожал плечами. Кремовые выпуклости ее груди, вздымавшейся и опадавшей под льдисто-голубым шелком, разожгли в нем пламя. Под тонкой тканью явственно проступали розовые соски. Привыкший к смуглой коже своих соплеменниц, Родриго находил светлую кожу Элинор необыкновенно эротичной.

— Мы еще успеем поговорить о Мохаммеде. Не будем тратить на это время, — сказал он, потянувшись к серебряному кувшину с вином, стоявшему на низеньком медном столике.

Элинор остановила его руку.

— Мне не нужно вино, — прошептала она. Скользнув рукой в вырез его халата, она потеребила темные соски под розовой парчой и рассмеялась, когда они затвердели.

Родриго прерывисто вздохнул, глаза зажглись огнем. Наконец-то наступил день, которого он так долго ждал: Элинор воспламенила одна лишь страсть!

— Любимая! — хрипло произнес он, заключив ее в объятия. — Сегодня ты сделала меня бесконечно счастливым.

Необычно холодный ветер шевелил ветви деревьев за окном.

Неподвижная как статуя, сцепив руки на обозначившейся выпуклости живота, Тарифа наблюдала за шагавшим через двор Джорданом. Он не видел ее, а она не смела заговорить с ним, не рискуя быть наказанной. Как он прекрасен! Взор ее затуманился, когда он скрылся из виду, ведя за собой белого жеребца Сауда.

Брат ее наконец-то уехал, но, увы, ненадолго. С тех пор как Сауд вернулся из последнего рейда, Тарифа не могла дождаться, когда он снова уедет, чтобы осуществить задуманный ею план побега. Однако Сауд, опасаясь, как бы соперники не заняли его высокое место, перестал совершать набеги, предпочитая оставаться рядом со своим господином. Нынешним вечером он собирался встретить марокканских гостей, приглашенных во дворец на предстоящие недельные празднества.

Вновь начался приступ тошноты, и Тарифа, прикусив губу, прислонилась к изразцовой стене. Если они не убегут в ближайшее время, ее состояние станет очевидным, и тогда не миновать наказания. Можно не сомневаться, что расправа будет скорой и кровавой. Сколько бы она ни отрицала, Сауду не составит труда догадаться, кто отец. Джордана казнят! Даже заступничество Эль Моро не спасет его. Не исключено, что ее зароют в одной могиле с Джорданом, чтобы защитить честь семьи.

Прижимая к себе шкатулку из сандалового дерева, где лежали драгоценные пропуска, украденные у дворцового гостя, Тарифа пробралась к скамье. Она приложила немало усилий, переделывая текст документа, и была уверена, что в темноте никто не заметит подделку. Почему бы не совершить побег завтра? Во дворце будет полно гостей, начнется суета, связанная с подготовкой к торжествам. Это не только облегчит побег, но и поможет выбраться из города. Она может притвориться знатной марокканкой из лагеря, расположенного за стенами Гранады. Кто станет задерживать высокородную чужестранку, возвращающуюся домой в сопровождении раба? Она закутается в покрывало и будет вести себя так высокомерно, что стражи не посмеют остановить ее. Сауд весьма кстати пригласил в гости одного из марокканских военачальников. Тот привез с собой пять жен, для которых срочно готовили апартаменты в гареме. Для вящей убедительности можно позаимствовать у одной из них одежду.

Ее снова стошнило.

— О Аллах, дай мне сил! — взмолилась она, поспешив обратно в гарем.

Сообщение озадачило Джордана. На город уже опустились сумерки, и временное затишье, когда правоверные предаются молитвам, сменилось звуками веселья, доносившимися из дворца. «Знатная марокканка ждет тебя во Дворе фонтанов», — сказал посыльный. Уж не перепутал ли он что-то, засомневался Джордан, но был слишком заинтригован, чтобы отказаться от свидания с таинственной незнакомкой, хотя риск был велик.

Во Дворе фонтанов никого не было. Джордан презрительно скривил губы. Значит, никакой красотки из Марокко. А жаль. Они не виделись с Тарифой уже несколько месяцев, природа требовала своего, и Джордан настроился на любовное свидание. Разочарованный, он повернулся, собираясь уйти, как вдруг что-то ударило его по руке.

Джордан поднял с земли финиковую косточку. Огляделся в поисках шутника и увидел в отдалении темный силуэт, манивший его к себе. С сильно бьющимся сердцем Джордан направился к незнакомке.