— Ах, Элинор, ты опять сердишься, — шутливо заметил Джордан, входя в комнату.

Элинор старалась не смотреть на него, но не удержалась и вынуждена была признать, что Джордан, при всей гнусности его поступка, не потерял для нее своей привлекательности. На нем был винно-красный дублет, перехваченный золотым поясом. Расстегнутый ворот открывал загорелую шею и краешек белой рубашки. Затаив дыхание, Элинор боролась с желанием простить его.

— У меня есть все основания сердиться! — выпалила она, чувствуя, что гнев ее пошел на убыль.

— Из-за того, что не пришел раньше? Ради Бога, Элинор, ты же знаешь почему.

— Да, знаю… возможно, даже больше, чем ты думаешь.

— Перестань говорить загадками!

— Какие уж тут загадки! Сегодня утром я посетила часовню Святого Фомы. Сады вокруг собора очень красивы в это время года. Столько цветов…

— Боже, Элинор, скажи наконец, в чем дело! Сверкнув глазами, она повернулась к нему. Он стоял так близко, что носки его башмаков касались ее бархатных туфелек.

— Я видела, как ты целовался с какой-то девицей. Реакция Джордана поразила ее. Вместо того чтобы смутиться и все отрицать, он расхохотался.

— Вот это да! Ты что же, шпионишь по поручению аббатисы?

— Как ты можешь с такой легкостью говорить об этом?

— А что такого? Подумаешь, поцелуй! Я перецеловал столько женщин по обе стороны Канала, что и не пересчитать. Когда я клялся тебе в любви, Элинор, я говорил правду. Но я не обещал избегать женщин до конца своих дней, — вызывающе бросил он.

Что ж, этого следовало ожидать! Стиснув руки, так что побелели костяшки пальцев, Элинор отступила на шаг.

— И ты смеешь говорить это мне?

— Это была моя старая знакомая.

— Еще бы, Жаклин, королева турнира.

— А, так ты узнала ее… Элинор, милая, многие из тех женщин, с которыми я переспал, находятся в этом городе. Я не могу зачеркнуть прошлое.

Элинор сморгнула слезы.

— Едва ли сегодняшнее утро можно назвать прошлым.

— Ты должна меня понять… Мне казалось, нам придется провести в разлуке годы. Я чудом пробрался сюда.

— О, избавь меня от чудес. Можно подумать, что ты просил святого Фому о свидании со мной, как я имела глупость попросить его сегодня.

Джордан схватил ее за руки и привлек к себе.

— Мне очень жаль, что так получилось. Но это никак не влияет на мои чувства к тебе.

— Зато задевает мои чувства.

— Даже если я пересплю с дюжиной женщин… Нет, ты выслушаешь меня… — повысил он голос, когда Элинор попыталась вырваться от него. — Даже если я пересплю с дюжиной женщин, они значат для меня не больше, чем еда, когда я голоден, или питье, когда меня мучает жажда.

— Я не собираюсь мириться с этим.

— Ну и не мирись. Я просто говорю тебе то, что чувствую.

— Разве ты не клялся мне в любви?

Джордан помолчал, не сводя с нее жесткого взгляда.

— Не плачь, Элинор. Я не из тех, кто легко дает клятвы. Если помнишь, я также обещал разбогатеть в Кастилии и попросить твоей руки.

— Лживые обещания, которые ты даешь в порыве страсти, ничего не значат. Важно то, что ты делаешь тайком от меня! — выкрикнула девушка, замахнувшись на него. — Ты изменил мне!

Джордан сердито перехватил ее руку.

— Проклятие, я пока еще не принадлежу тебе!

— Вот и хорошо, — парировала Элинор. — Я больше не желаю иметь с вами ничего общего, Джордан де Вер! Можете наслаждаться жизнью.

— Вы чрезвычайно щедры, леди! — Он сжал ее в объятиях, прильнув к ее губам.

— Пусти меня! — Элинор замолотила кулаками по его спине. — Я не желаю тебя больше видеть! Ты обманул меня, предал… ты разбил мое сердце!

Внезапно она оказалась на свободе и, всхлипывая, прислонилась к столу. Ее глаза изумленно расширились, когда Джордан, вместо того чтобы впасть в ярость, начал смеяться.

— Господи, что за представление мы с тобой устроили! Похоже, это совместное обучение любви намного труднее, чем мне казалось. Как бы там ни было, моя дражайшая Элинор, все это пустые слова.

— Ничего подобного. Если я сказала, что не желаю иметь с тобой никаких дел, так и будет!

— Увы, любовь моя, это чертовски трудно осуществить.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Видишь ли, я именно тот рыцарь, который будет сопровождать тебя в Гасконь.

— Не может быть… Я не верю тебе.