Винсен догнал его, и они обогнули дом. Огород, который Клара сама возделывала во время войны, чтобы кормить Морванов, был отныне заменен бассейном из голубой мозаики, обрамленным большими белыми плитами. Зеленая сетка окружала ансамбль, как теннисный корт. Ручка входной двери была расположена высоко.

– Ты все продумал, я бы сказал, – констатировал Винсен.

– Я, может, слишком широко размахнулся? Я не представлял, что у тебя проблемы с финансами.

– Это превосходно.

Бассейн был достаточно большим, чтобы вместить всю семью, включая требовательных пловцов. К несчастью, времена, когда Тифани подводила итоги соревнований Виржиля и Сирила в плаванье, были далеко.

– Я также поработал над территорией вокруг бассейна, мне нравилось работать по вечерам, – уточнил Ален. – Твой сын мне во многом помог.

Он посадил кучу цветов с ракушечным узором немного поодаль, выровнял что-то вроде террасы, где можно лежать под пляжными зонтиками. Дальше, перед рощицей средиземноморских дубов стоял новый стол для настольного тенниса.

– Никто больше не захочет возвращаться в Париж, – улыбнувшись, сказал Винсен.

Не спеша он стал расстегивать рубашку, потом снимать джинсы.

– Обновим его? – бросил он Алену.

Он открыл сетчатую дверцу, прошел вдоль бассейна до самого глубокого места и прыгнул. Вынырнув, он глубоко вдохнул, поднял лицо к солнцу, потом лег на спину с закрытыми глазами пока не почувствовал, что его схватили за ноги, грубо потянули на дно. Он секунду сопротивлялся, потом, в конце концов, засмеялся под водой, глотнул сполна. Ален помог ему подняться, дал откашляться, прежде чем подтолкнуть к одному из бортиков.

– Небольшой кусочек природы!

– Я немного потренируюсь и через две недели побью тебя наперегонки, – заявил Винсен.

– Мечтать не вредно! Из четырех бассейнов я тебе дам фору в один и выиграю в придачу. Ты горожанин, дружище, оседлый горожанин!

Оживившись, они бросились один на другого, оба пошли ко дну, потом решили плыть бок-о-бок, Ален был далеко впереди своего кузена. Выдохшийся Винсен остановился и поднялся на плиты, где радостно улегся. Вода стекала с него.

– Ты хочешь, чтобы я одолжил тебе денег? – спросил Ален, стоя над ним, – когда я говорил о расходах, я предупредил тебя, они чрезмерны. Я переделал еще часть крыши зимой.

– На настоящий момент я, думаю, смогу оплатить, но спасибо, что предложил. Ты такой богатый?

– Хозяйство идет очень хорошо. В любом случае, намного лучше, чем мог предположить твой отец, когда смотрел на меня, как на умалишенного!

– Ты об этом еще думаешь?

– О Шарле? Иногда… Но я начинаю привыкать к мысли о новом Шарле. Этот малыш такой потрясающий!

Винсен оперся на локоть, и Ален сел рядом. Белый камень был тонким, гладким, очень мягким. Они на секунду замолчали, смотря на дом, все голубые ставни которого были еще закрыты.

– Я прочитал твою последнюю книгу, – сообщил вдруг Ален.

– Ты ее прочитал?

– Скажем… пробежал.

– И как она тебе?

– Заумная. Ты для этого мне их присылаешь, нет? Чтобы вызвать у меня отвращение к чтению?

– Совсем нет. Я только хочу тебя поразить, я не заставляю тебя их открывать, существует достаточно несчастных студентов, которые вынуждены учить их наизусть!

Стрекоза пролетела совсем рядом с ними и замерла над водой. Солнце начинало припекать.

– Куда уехал Виржиль? – пробормотал Винсен.

– А, все-таки! Я спрашивал себя, в какой момент ты заговоришь на эту тему. Он проводит сначала неделю в Греции, изучая сельскохозяйственный опыт наших коллег. О дальнейших планах он мне не говорил.

– У него есть женщина?

– И к тому же не одна. Я никогда не знаю, на кого наткнусь, когда появляюсь в овчарне! Он там окончательно устроился, ему там нравится… К тому же сейчас он занимается бухгалтерией, и я нанял его официально. Я тебе говорил?

– Нет.

– Значит, это сделано. Тебе больше не надо заботиться о его будущем так, как ты об этом заботился.

Винсен сел, запустил руку в свои мокрые волосы, потом повернулся к Алену, на которого внимательно посмотрел, прежде чем спросить:

– Почему ты все это делаешь?

– Потому что у меня нет детей, а этого мне безумно не хватает! Я любил ваших, я их все еще люблю, я ими много занимался, когда вы этого не хотели или не могли. И потом, вспомни, Клара никогда не разрешала бросать ни одного члена семьи, даже самого худшего…

Этот призыв к порядку застал Винсена врасплох. Он очень часто думал о бабушке, но думал, что он единственный, кто это делает. Ален безжалостно продолжал: