Она говорила так быстро, что он не все понимал, но боялся прерывать ее.

– Я знаю, мне следовало бы быть осторожной, требовать, чтобы мы встретились в баре, как обычно, но я не подумала, я так нервничала! И потом такие ребята, как он… Как он себе это представлял? У меня были деньги, чтобы заплатить ему, конечно, только он хотел другого.

За последней фразой последовала долгая пауза. Она больше не плакала, и Ален вздохнул.

– Да, – сказал он, – когда на тебя смотрят, хотят не денег. Ты напрасно пытаешься себя разрушить, ты слишком красива. Что произошло потом?

Вместо ответа она распахнула свою джинсовую куртку, чтобы показать разорванную в клочья рубашку.

– Скотина, свинья! Я стала визжать в полный голос, и это его жутко испугало. Пощечина, это был рефлекс, я уверена, что он не хотел этого делать. Потом он меня вытолкнул на улицу, но оставил мою сумку этот мерзавец. Мое счастье, что у меня была мелочь в карманах…

Ярость переполняла Алена, и ему пришлось сделать усилие, чтобы остаться невозмутимым.

Она взялась за ручку и прибавила:

– Теперь он знает кто я, потому что у него есть мои документы. Ты думаешь, он мне их вернет?

– Да. Я в этом уверен, – ухмыльнулся он.

Она тут же поняла, что он собирался сделать, и вскрикнула:

– Я не хочу, чтобы Винсен узнал!

– Извини, Магали, но когда ты делаешь такие глупости, ты должна сначала подумать.

– Мне нужны эти лекарства! Если их у меня не будет, клянусь, я сойду с ума.

– Тебе также нужно, чтобы кто-то серьезно занялся твоим здоровьем. Ты права, твой врач – шарлатан.

Она все еще держалась за него, и он почувствовал, что она дрожит, как осиновый лист. За неимением транквилизаторов ей надо было дать что-то выпить, иначе у нее случился бы припадок.

– Так. Мы возвращаемся. Но сначала…

Она отодвинулась немного, чтобы дать ему снять машину с ручного тормоза.

– Скажи мне как к нему ехать, надо забрать твою сумку.

– Это правда? Ты поедешь туда?

Она только хотела, чтобы об этом не узнал Винсен. Мысль о том, что он может сказать, если узнает правду, ужасала ее заранее. Их дети, мораль, достоинство, имя Морван-Мейер. Она хорошо представляла себе, какого рода аргументы он будет использовать против нее, с упреком и грустью, которые окончательно доведут ее. Не колеблясь, она указала Алену адрес Рене, и машина тронулась.

– У тебя были деньги? Чековая книжка?

– Наличными, да… Они всегда у меня в кошельке, я…

Ей не надо было заканчивать фразу, он прекрасно знал, что она много тратила, чтобы удовлетворить свои потребности в алкоголе и таблетках. Через несколько минут они очутились возле здания, которое она покинула два часа назад.

– Это здесь? – поинтересовался Ален. – Какой этаж?

– Четвертый, направо.

Когда он собирался открыть дверцу, она попыталась его удержать.

– Я не хочу, чтобы с тобой что-либо произошло, – сказала она, цепляясь за его руку.

Он так нежно ей улыбнулся, что у нее снова возникло желание заплакать.

– Я уже большой мальчик, Магали. Со мной все будет в порядке. Жди меня спокойно, я не долго, но обещай, что и шагу не сделаешь из этой машины.

Их лица были так близко, что она чувствовала, как он дышит.

– Клянусь, – пробормотала она.

На мгновение она подумала, не собирался ли он ее поцеловать, но он уже вышел из машины. Не колеблясь, он вошел в невысокое здание, ветхое и грязное, взбежал на четвертый этаж. На дверях не было имен, и он коротко позвонил в правую дверь. Почти сразу ему открыл мужчина.

– Вы Рене? – спросил Ален, изучая его с ног до головы.

Мужчина, казалось, был удивлен, но спокоен. Он был высокий, массивный, в очках с черепаховой оправой, широко распахнутая рубашка открывала его волосатую грудь.

– Да… А вы кто?

Вместо ответа Ален сделал шаг вперед, вынуждая мужчину отступить, потом решительно вошел.

– Эй! Куда это вы так идете? Что вы себе позволяете?

Руки Рене легли на плечи Алена, но тот быстро их скинул. В два шага он очутился в центре единственной комнаты, которая, казалось, составляла всю квартиру. На столе для бриджа, в углу, расстегнутая сумка Магали лежала среди разбросанных предметов: пудреница, чековая книжка, зеркальце, удостоверение личности.

– Я пришел за этим, – холодно сообщил Ален.

Рене резко остановился и ответил:

– Я отдам ее хозяйке, ей только надо прийти и попросить самой!

Он был уверен в себе. Ален казался ему слишком тощим, чтобы быть грозным противником, и он не хотел упускать свою добычу.

– Вы один из ее дружков по выпивке, а? – ухмыльнулся он. – Тогда скажите ей, что я жду ее здесь. Потому что я не воровал ее сумку! Нет, она пришла ко мне сама, довольная… И думаю, ей не понравится, если я доставлю это прямо ее мужу, некому…