– А ты, Дахир? – спросил иерофант, добродушно улыбаясь.

– Учитель, душа моя вторила каждому слову Супрамати; как и он, я готов принять испытание, и надеюсь, что не ослабею, выполняя священный, данный мне руководителями наказ провозглашать величие Создателя.

В этот миг зала наполнилась серебристым паром; в воздухе могучими волнами разнеслась нежная, как пение сфер, музыка, и около кресла иерофанта появилась высокая фигура Эбрамара; лицо его сияло радостью.

– Дайте мне обнять и благословить вас, дорогие дети души моей. Ответ ваш доказал мне новую победу! – произнес он и простер над ними руки.

Поток золотистого света озарил его возлюбленных учеников, и над их головами заблестел лучезарный, словно алмазный, крест, а Супрамати с Дахиром, как простые смертные, пали на колени перед своим посвятителем.

Когда оба встали, их окружили иерофанты, и завязалась дружеская беседа; а Верховный иерофант сообщил им, между прочим, что они должны подготовиться к испытанию особым режимом, и через три недели их отведут в пещеру Гермеса.

– Ты, Супрамати, отправишься первый, тамошние посвященные члены тайного братства примут тебя и направят твои первые шаги. Дахир уедет на другой день, – прибавил Эбрамар.

Вечером того же дня Эбрамар и Сиддарта устроили их в уединенной пещере и проводили с ними долгие часы, давая специальные указания и освещая казавшиеся им неясными вопросы, словом, подготавливали их к важной миссии. Кроме того, Супрамати и Дахиру преподавали основы языка той страны, где им предстояло действовать.

Им давали в пищу особо и сильно ароматичное вещество вроде меда, а поили голубоватой фосфоресцирующей влагой, приводившей их в состояние экстаза.

Когда истекло время подготовления, в пещере появились однажды Эбрамар и Верховный иерофант в сопровождении шести других ученых; все они были в священном облачении и с присвоенными их сану нагрудными знаками. За магами следовали адепты, несшие на золотых блюдах различные одеяния, а за ними певцы с арфами в руках.

Супрамати догадался, что настала решительная минута, и тотчас встал. Адепты окружили его и одели в трико, сделанное будто из шелка, но тонкое, как паутина, и затем в короткую белую тунику с красным поясом. Голова оставалась непокрытою, но между двух лучей мага теперь сверкал, как исполинский бриллиант, крест, вызванный из пространства Эбрамаром.

Эбрамар и иерофант стали по обе стороны Супрамати и все вышли из пещеры, у входа в которую их ожидала многочисленная толпа. Шествие выстраивалось, и впереди иерофантов четыре адепта несли нечто вроде костра, где с треском горели травы и вещества, распространявшие удивительно живительный аромат. Далее шли жрицы, которые пели и усыпали путь магов цветами.

У священного грота Озириса шествие остановилось; несшие костер удалились, поставив его на мраморный куб посредине грота, и внутри остались лишь иерофанты и Супрамати, несший крест магов; на прекрасном лице его было восторженно-сосредоточенное выражение.

Перед костром возвышался престол, и на нем красовалась увенчанная крестом чаша братства Грааля, а вокруг стояли рыцари в серебряных доспехах; между ними был и Дахир.

Супрамати преклонил колени на ступенях престола, и все присутствовавшие последовали его примеру; настала торжественная тишина, нарушаемая только доносившимся снаружи тихим и нежным пением.

Затем Старейшина братства Грааля взял чашу с дымящейся эссенцией жизни и света и подал Супрамати, а когда тот отпил, он возложил руки на склоненную голову миссионера и произнес молитву.

Затем подошел Эбрамар и взял с престола какой-то странный инструмент, который передал Супрамати. Это было нечто вроде арфы из хрусталя, а струны отливали цветами радуги.

– Возьми с собой эту утешительницу и опору. Божественная гармония, которую ты извлечешь из инструмента, вознесет тебя над всеми невзгодами житейскими, – сказал он, целуя его.

Охваченный радостью, признательный Супрамати взял инструмент и поцеловался с присутствовавшими на прощание. Последним и самым продолжительным было прощание с Дахиром.

Потом в сопровождении только иерофантов и Эбрамара он скрылся за тяжелой металлической завесой, закрывавшей пещеру Гермеса.

Там царил голубоватый сумрак и клубились серебристые облака.

Маги привели Супрамати прямо к открытому саркофагу, в который тот улегся на каменную подушку. Пальцы его тихо бродили по струнам арфы, и полилась восхитительная мелодия, странная и могучая; вся красота души великого артиста выливалась в созданных им звуках, замиравших мало-помалу.

Эбрамар и иерофанты опустились на колени, воздев руки, а вверху собирались облака, испещренные сверкающими искрами. Образы с неясными очертаниями, сотканные точно из белого огня, окружили саркофаг, в котором лежал неподвижно маг, погруженный в волшебный сон.

Прокатился точно раскат отдаленного грома; потом бурный порыв ветра как будто поднял из саркофага массу облаков и посредине их столб электрического искристого огня. Мгновенно облачная масса поднялась вверх и растаяла в сумраке, а затем наступила тишина.