– Довольно, сынок,- говорю я и вынимаю сотовый телефон, чтобы позвонить в концерн «Ла Map» -компанию, принадлежащую моей семье.

Отвечает Рита, секретарь, и через минуту я уже разговариваю с Артуро.

– Боже мой, Питер! – восклицает он.- Ты ведь обещал приехать утром. А сейчас почти полдень. Ты бы слышал Йена! Он так долго ворчал, что ты заставляешь себя ждать, что я было подумал, что это его отец восстал из мертвых!

– Боже сохрани! – смеюсь я.

– Ты где? Когда ты появишься?

– Мы у Монти. Генри проголодался, и мы заказали несколько гамбургеров. Мы скоро будем…

Извини, что заставляю ждать, Артуро, но это первый выход Генри. Он немного устал от новых впечатлений, и мне кажется – лучше, если он будет сыт.

– Не стану спорить с тобой, – отвечает Артуро.

Интересно, не потирает ли он сейчас шрам на правом предплечье. Бывая у нас на острове, Артуро то и дело поглаживает этот шрам, стоит только Генри оказаться поблизости или мне упомянуть о мальчике. Прекрасно его понимаю. Укус был такой, что пришлось наложить тридцать швов. Конечно, если бы Артуро, увидев моего сына в первый раз, послушался моего предостережения и не трогал маленького Генри, ничего бы не случилось. Генри не укусил бы его, если бы тот его не спровоцировал.

Любой другой был бы шокирован, но семья Гомес служит моей семье с тех пор, как мы высадились на этом острове, – задолго до того, как зародилась даже мечта о Соединенных Штатах Америки. Артуро, как и его отец и дед, привык к тому, что мы ведем себя необычно. За такую терпимость и верную службу он получает хорошее вознаграждение.

Официантка приносит поднос с нашим заказом, и я прощаюсь с Артуро. Она ставит передо мной и перед Генри красные пластмассовые тарелочки: гамбургер и жареный картофель. Я разрезаю свой гамбургер пластиковым ножом и вижу, что мясо внутри почти сырое.

– Прекрасно! – говорю я.

Официантка стоит рядом, пока я режу гамбургер для Генри. Она ждет, пока я закончу. Генри внимательно изучает мясо.

– Он – просто прелесть! – восторгается официантка.

– Спасибо, – отвечаю я.

Проведя рукой по моему левому плечу, она медлит еще несколько секунд, потом переходит к другому столику. Она – первая женщина, прикоснувшаяся ко мне за четыре года. Мне известно, что некоторые официантки используют «физический контакт», чтобы получить побольше чаевых, и все-таки сердце мое начинает учащенно биться. Чтобы успокоиться, делаю глубокий вдох. Удивительно, как мало мне надо – всего лишь прикосновение женщины! Я смотрю ей вслед. У нее длинные ноги и упругие ягодицы, обтянутые шортами. Интересно, сколько еще я смогу переносить полное воздержание.

Генри запихивает в рот большой кусок гамбургера.

– Надо вилкой, – одергиваю его я.

– Зачем? – отмахивается он и тянется за другим куском.

– Затем, что если ты не будешь слушаться, то больше я тебя никуда не возьму.

Генри нехотя берет в руку вилку и втыкает ее в очередной кусок мяса. Мне нравится наблюдать за тем, как он поглощен процессом.

– Если ты будешь хорошо себя вести весь день, то, прежде чем вернуться домой, мы пойдем за покупками.

Генри отвечает мне счастливой улыбкой, на секунду оторвавшись от еды.

– Так ты сможешь продержаться целый день?

Откусив большой кусок, он отвечает с набитым ртом:

– Конефно!

Здание «Монро» – через улицу от стоянки Монти. Мы ждем сигнал светофора, я держу Генри за руку. Всякий раз, как мимо нас проносится машина, сын сильно сжимает мою руку. Он задирает голову, разглядывая самый верхний этаж офиса.

– Мы туда заберемся?

– Обязательно!

– Это все наше?

Наконец-то загорается зеленый, и мы идем через дорогу.

– Да, все – наше,- отвечаю я, не упомянув о том, что наша компания, концерн «Ла Map», владеет по крайней мере частью любого высотного здания, стоящего на западном берегу бухты. У моего сына, когда он вырастет, еще будет время узнать, какую сильную и могущественную компанию основал его дед.

Когда мы входим в фойе здания, Генри открывает рот. Он почти едет по гладкому полу до лифта, который поднимет нас в святая святых концерна «Ла Map». Мимо нас пробегают мужчины и женщины в строгих деловых костюмах. Открываются и закрываются двери лифтов, обслуживающих другие этажи.

Там, где раньше стоял вооруженный охранник, теперь – двое: один седой, другой – помоложе, с залысинами. Они стоят у лифта и смотрят, как мы приближаемся. А я-то и забыл, что Артуро усилил охрану после инцидента, который случился четыре года назад.

Лысый делает шаг вперед.

– Сэр? – обращается он ко мне, неодобрительно оглядывая мои шорты, майку и так же одетого мальчугана, которого я держу за руку.

Улыбнувшись, дружелюбно киваю охраннику постарше, пытаясь припомнить его имя, но никак не могу выудить его из своей памяти. Он кивает мне в ответ, но лысый, не заметив нашего молчаливого диалога, хватается за кобуру и рычит:

– Сэр?

Удивленно приподняв бровь, я делаю вид, что шарю у себя в кармане. От неловкости мясистые щеки лысого краснеют, когда я наконец достаю из кармана ключ от лифта.