– Это ведь не очень неприлично, правда?

– Что за глупость! Твой приход для меня – неожиданный и приятный сюрприз. Неприлично лишь то, что неискренне и фальшиво.

Оглядываясь, она смущенно прошлась по комнате. Остановилась перед телевизором, погладила его лакированный бок, чуть поправила висящую на стене дешевую репродукцию Тернера. В общем, изображала живейший интерес к месту моего обитания.

Было ясно: так она пытается переключить мое внимание с ее несколько неожиданного визита на бытовые мелочи. Не мешая ей, я хлопотал возле бара:

– Кампари? Мартини? Коктейль?

Болтая без умолку, я нес какую-то чепуху.

Лизелотта же, якобы рассеянно, – бывают же случайные встречи и неловко быть невежливой – присела на краешек кресла. Сооружая коктейль, я плеснул в ее бокал из разных бутылок, бросил туда льда и лимон, протянул ей.

– Это «Северный олень». После него не страшен никакой холод.

Она отпила глоток, потом еще один и еще. Моя стряпня ей явно понравилась.

– Сколько тебе лет, ундина? – взял я ее руку в свои ладони.

– Двадцать три.

– Не могла найти никого помоложе?

– Вы вовсе не старый, Руди, – возразила она живо.

– Спасибо, деточка! Такие похвалы действуют как виагра, – хмыкнул я, продолжая свое путешествие.

Я поднес ее руку к губам и, поглаживая, продвинулся чуть-чуть вперед, к локтю, а потом еще и еще дальше. Лизелотта не реагировала, словно ее это абсолютно не касалось. Ее глаза были прикованы к морскому пейзажу Тернера. По-видимому, он очень взволновал ее, пробудив чувство прекрасного.

Все это попахивало дешевкой, и я едва сдерживался, чтобы не улыбнуться. В нравах современной молодежи я не очень разбирался.

Вскоре я заключил ее в свои объятия. Она вела себя как истинная женщина: то есть давала себя завоевать.

– Вы действительно уверены в нашем успехе? – отвлеклась она от моих настойчивых ласк.

Весь ее вид говорил, что она не сомневается в моей порядочности и испытывает ко мне, как к мэтру, абсолютное доверие. Ну разве может он не быть платоником с изнанки до последней пуговицы?

– Поверь мне – абсолютно. Я сделаю все, чтобы квартет преуспел! Ты еще меня вспомнишь…

– Вы не похожи на мечтателя… И вы… вы такой обаятельный, Руди, – теперь она повторила это уже другим тоном: менее восторженным, но зато более интимным.

Когда моя рука проникла уже почти в святая святых, голос Лизелотты стал еще глуше и прерывистей:

– Ничего не боитесь, Руди… Ни в чем не сомневаетесь…

О господи! Как слепы мы порой…

Она обмякла настолько, что мне ничего не стоило перенести ее на кровать. Я погасил свет и включил ночник. Кстати, раздевать себя она помогла мне сама. Причем делала это так естественно, что мне оставалось лишь замереть от восторга.

Повернувшись боком, она довольно ловко взобралась на меня. Тазом она двигала словно гребец, при взмахе весел прижимающийся к скамейке. От гребка к гребку энергия и скорость возрастали. Пару раз она нагибалась ко мне, тыкалась мне в лицо. Пыталась сделать засос, но я увертывался. В ней бурлила юношеская жадность, желание, не дожидаясь долгожданного десерта, набить поскорее живот. Но я не сердился на нее за это и продолжал ласкать.

– Сколько в вас нежности, – промурлыкала она, обмякнув. – Станешь пьяной…

– Рад за тебя, Маргарита… К счастью, в твои годы женщины испытывают оргазм в постели, а не в ювелирных магазинах.

– Я не Маргарита – Лизелотта, – поправила она меня.

Я похлопал ее по попке.

– Догадываюсь, но ничего не могу поделать: чувствую себя Фаустом.

Теперь она прижалась ко мне снова:

– Меня воспитывала мама, Руди. Она была матерью-одиночкой. Мужчины, которые к ней приходили, были вежливы и равнодушны.

– Скажи спасибо, что так, – хмыкнул я.

– Не смейтесь, Руди. Я всегда так мечтала об отцовской ласке…

– Ты попала в самую точку, – усмехнулся я. – Извечная беда женщин: мечтают об одном, а спят с другим.

– Руди, – приблизила она ко мне свои голубые глаза, в которых начинала закипать буря, – не думайте, я пришла к вам не из-за этого…

– Ты обиделась?

– Такого, как вы, у меня еще не было… Вы обволакиваете… Поднимаете… С вами летишь… Как на воздушном шаре…

На этот раз лодка опрокинулась на меня вместе с девчонкой, взмахивающей веслами…