Сталин принял их быстро. По скорости приёма было видно, что его сильно интересует развитие этого дела.

Степан, который от Петроверигского до Старой площади шёл пешком для успокоения здоровья, делал доклад в своей манере - быстро и четко рассказывал факты, несмотря на то его все равно сильно мутило. По ним выходило, что взяли таджиков в их кишлаке с совершенно непроизносимом названии военные. Где этот кишлак находится, никто не знал. Из рассказов получалось, что в горах. А в наших, или, например, в Афганистане, было совершенно не понятно. Но присутствие людей в форме таджики подтверждали. В момент сегодняшней операции по захвату пришедших на жертвоприношение ничего существенного не происходило. Пришли четыре немца, попытались войти в дом. Активно сопротивлялись. Когда двое были окружены и поняли, что уйти не удастся, застрелились. Судя по оружию и манере боя это были бывшие солдаты. Раненный был в больнице, он сказал, что ждали ещё двух товарищей. Один из них был русским. Они должны были подойти попозже. Так что с точки зрения эффективности, засада была провалена. Но самое интересное, что заставило Николай поехать в ЦК, было у Аршинова утром, ещё до выезда на засаду.

— Утром немцы взяли ещё несколько человек из списков «общества друзей Тибета». В том числе и двух эмигрантов, которые хотя официально в общество и не входили, но были знакомы с его членами и активно посещали заседания. Я присутствовал при их допросе. Узнав, что я из Москвы, один из допрашиваемых, некто Григорий Куликов попросил передать об его аресте в посольство. Я не стал возиться и на всякий случай взял его с собой. Он сейчас на Петроверигском. Дал показания, что завербован ОГПУ и давал информацию человеку из торгпредства.

— Именно ОГПУ?
– спросил Сталин. Многие наверное путают политохрану с военной разведкой. На первый взгляд разница между ними невелика.

— Куликов назвал фамилию Трилиссера.

— Так что же? Это всё-таки операция чекистов?
– Сталин был удивлён не меньше Николая. Он даже встал со стула и пошёл к окну. Отдернул штору, посмотрел на что-то за стеклом и вернулся обратно.

— Похоже, Иосиф Виссарионович, это два разных направления. Военные проводят свою операцию, а чекисты решили за ней присмотреть. А может быть ведут свою работу по проверке обществ такого рода - сказал Аршинов. Я считаю, что надо с ними разговаривать.

— Это у нас товарищ Бокий специалист по такого рода вещам. Трилиссер просто организатор сети за рубежом. Она у него ещё маленькая, но он старается. А заказчиком этой вербовки должен выступать Глеб Иванович. Ну что же, всё-таки придётся его звать сюда. Мы давали ему задание - пусть теперь отчитается. Наша повторная встреча уже назрела. Алексей, займись этим вопросом. Я думаю, мы подождём пока к нам подъедет товарищ Бокий. А Вам Степан Терентьевич, надо немного отдохнуть. Алексей Вас проводит. Вообще, я заметил, что у нашего Николая какой-то бешенный ритм жизни. И он как-то навязывает его окружающим. Надо порекомендовать ему бережнее относиться к людям. Не все же такие двужильные, как он.

— Товарищ Сталин. Я предлагаю пару человек из аппарата послать на Нью-Йоркскую или Лондонскую биржи. Пусть поучаться принимать решения за секунды. Это может очень пригодиться. Когда придётся поднимать промышленность и готовиться к новым битвам, каждая минута, не то что час будут на счету.

— Глеб Иванович. У нас происходят странные вещи, которые никто не может объяснить. И почему то они крутятся вокруг прошлой темы нашего разговора - Тибета и его религии «чёрный бон». Всё это твориться и у нас, и в Германии. Впрочем, мы об этом уже говорили. Что Вам удалось узнать нового?

— Да, Коба, я занимался этим вопросом и меня тоже удивляют дела, которые в последнее время стали происходить в России. Насчёт германских событий у меня мало возможностей и информации, хотя кое чем обладаем и там.

— Куликов - Ваш человек?
– Сталин спросил мягко, как бы пробуя.

— Да. А что, он Вам как-то интересен?
– Николай прекрасно чувствовал мысли Бокия. Тот ничего не понимал и поэтому вел себя крайне осторожно.

— Нет. Нам он не интересен. Вы можете забрать его. Он сейчас в Москве. Нам потребовалось его допросить. Расскажите, зачем Вы завербовали этого человека?

— В Германии наблюдается всплеск интереса к Тайнам Востока. Немцы активно проводят попытки организовать экспедиции в эти края, находят людей, которые там бывали, собирают разные бумаги, связанные с оккультизмом восточного толка. Мы не можем оставить без внимания эту активность. Тем более, что в неё вовлечены очень серьезные люди, люди, которые сильно влияют на определение политики.

— Хорошо. С Германией понятно. А что Вы можете сказать про нашу страну?

Бокий молчал, видно собирался с мыслями. Момент был решающий. Если он в операции, он должен сейчас продумывать, под каким соусом это преподносить и как это должно рифмоваться с постулатами марксизма. Если он вне операции, то должен определить долю своего знания.

— Мы сталкиваемся с непонятной активностью в этой области в последнее время - осторожно начал он. Но нам трудно работать, у нас практически нет грамотных в этом отношении кадров. Окружение Бадмаева разгромлено. Кружок Гурджиева тоже. Присланные партийные товарищи из Бурят-Монголии и Калмыкии слабо разбираются в этих вопросах. Старые специалисты убиты, либо эмигрировали.

— Глеб Иванович, если можно, что конкретно заставляет Вас думать об усилении активности - товарищ Сталин тоже был не прост.