– Да, – прошептал он ласково, оставляя ее. – Это невероятно сильное ощущение… очень глубокое. – Его голос был задумчив и печален. – Но если ты поедешь со мной, эти первоначальные эмоции покажутся тебе эфемерными. С каждым разом ты будешь открывать для себя новые ощущения, станешь чувствовать тоньше и сильнее. Иногда это будет казаться тебе просто невыносимым.

– Это уже теперь кажется мне таким, – ответила она, продолжая лежать без движения, словно ожидая, что их близость повторится. – Ты говоришь так потому, что все еще надеешься, что я оставлю тебя?

– Я говорю так потому, что хочу тебя не меньше, чем ты хочешь меня. А то и сильнее.

– Это невозможно.

– Это возможно по одной причине: я знаю то, во что ты пока отказываешься верить. Если ты останешься со мной, нам не миновать беды. – Он тяжело вздохнул. – К сожалению, у нас больше нет времени. До моей кибитки ехать не меньше часа. Пошли. – Он встал и протянул ей руку.

Через минуту она сидела верхом на Соломоне. Цыган вскочил на своего коня, и они тронулись в путь в гробовом молчании.

Они вошли в кибитку, и Роберт зажег свечу. Арабелла сбросила туфли, сняла плащ и отшвырнула его в сторону.

– Уже почти четыре часа, – сказал он. – Я могу добраться до города, где живет человек, который, как я надеюсь, купит у меня Соломона, за три четверти часа. Если сделка пройдет без осложнений, я вернусь часа через два.

Арабелла смотрела на него в недоумении. Неужели он действительно поступит с ней так? Заберет Соломона? Продаст его незнакомому человеку? Роберт снял золотые серьги и положил их на стол, после чего обмотал голову шарфом так, чтобы не было видно светлых прядей. Это казалось странным потому, что в этих краях большинство людей были светловолосыми и голубоглазыми.

– Ты не хочешь бросить на него прощальный взгляд?

– Нет! Раз уж ты решил отобрать его у меня, то и отбирай!

Арабелла рассерженно отвернулась и услышала его легкие шаги. Он ласково положил руку ей на плечо, развернул к себе лицом, и тотчас его нежные губы коснулись ее влажной от слез щеки.

– У нас нет выбора. Если мы его оставим, нас будут преследовать. Он очень заметный и будет бросаться в глаза людям.

– Тогда отправляйся, – недовольно сказала она. – Неужели ты вправду опоил меня любовным зельем?

– Еще не поздно, – ответил он недоверчиво. – Я могу отвезти тебя на то место, откуда ты сама легко найдешь дорогу домой. Но к полудню король поднимет людей. Им будет приказано выследить цыганскую кибитку по описанию графа. Так что решай сейчас, Арабелла. Ты этого хочешь?

– Ты знаешь, чего я хочу! – воскликнула она и бросилась на кровать лицом вниз.

– Калиф останется с тобой. Если ты услышишь шум и Калиф не залает, значит, это вернулся я. Он может в две минуты разорвать человека на куски, если тот, конечно, не вооружен. – Роберт говорил спокойным тоном, стараясь сдержать раздражение, переполнявшее его душу. И как его угораздило оказаться в такой глупой ситуации! – Не раздвигай кожаные занавески на окнах. – С этими словами он открыл сундук, который был прибит гвоздями к полу, достал оттуда красную кашемировую шаль и накрыл ею Арабеллу. – Здесь в сундуках хранятся награбленные крестоносцами в разных землях сокровища. Кстати, ты не сможешь больше носить королевский перстень, – заметил он. – Займи себя чем-нибудь. Все, что найдешь, твое. Пока. – И он задул свечу.

– Пока, – отозвалась она вяло и услышала, как щелкнул дверной замок. Арабелла подавила желание встать и проводить его, а заодно посмотреть в последний раз на Соломона. Она завернулась в шаль и поймала себя на мысли, что думает о цыгане с обидой и злостью.

Роберт собирается продать Соломона. Наверное, ему также придется продать кибитку, потому что она успела примелькаться в округе за три месяца, и своих лошадей – Дамона и Пифиаса, – чтобы купить других перед дальней дорогой. Единственное существо, от которого он не собирался избавляться, – это Калиф.

А вдруг он хочет и ее продать? Или получить выкуп? Может быть, именно поэтому он запер ее тут? Не потому, что хочет ее, а потому, что знает – отец отдаст все что угодно, кроме своей короны и головы, чтобы вернуть ее.

Арабелла незаметно для самой себя заснула, терзаемая сомнениями, и проснулась спустя долгое время оттого, что рядом с кроватью кто-то стоял. Роберт привел с собой юношу, не такого красивого, как он сам, но вполне привлекательного. Они оба молча смотрели на нее в глубокой задумчивости. Роберт стянул с нее шаль.

– Разве она не хороша? – спросил он.

Ни единый мускул не дрогнул на его бесстрастном лице.

– Она еще лучше, чем я представлял себе, – обреченно вздохнул юноша.

Сон мгновенно улетучился, однако Арабелла не сделала попытки прикрыться шалью. Ей льстили восторг и желание в глазах незнакомца.

– Он продал меня тебе… вместе с… Цыган, стоявший позади юноши – вероятно, оруженосца того господина, которому он продал Соломона, – предостерегающе покачал головой.

– С вашего позволения… – Голос юноши предательски дрогнул. – Нет, я не платил за это удовольствие… смотреть на тебя.