Ее вопрос сбил его. Его история и есть объяснение, догадалась Джейни. Сам он, возможно, даже не понимает смысла того, что рассказывает просто по памяти.

Он взял у нее из рук книгу и открыл в самом начале.

— Видите? — Он показал на первую страницу. — Жил-был врач. Он жил очень давно. И это была его книга. Тогда он встретился с самой первой Сарой, и она подсказала ему, как изготовить лекарство. Он записал это и передал книгу дальше. Да, все, кому переходила книга, учились у предыдущих…

И снова она перебила его:

— Тогда, значит, вам известно, как спасти Кэролайн?

Он удивился тому, что она еще не поняла этого.

— Конечно! — с воодушевлением сказал он. — Этим я и занимался, когда обнаружил, что мой пес умер. Посмотрите, здесь все записано! — Внезапно голос его дрогнул и потускнел. — Когда я нашел пса, я знал, что его забрали у меня специально, чтобы отвлечь меня от выполнения моего долга, чтобы помочь чуме одолеть нас.

— Значит, уже поздно? — спросила Джейни тоже дрогнувшим голосом.

Страдая от унижения, Сарин опустил голову:

— Не знаю… Мне очень стыдно. Это единственное, чему меня учили всю жизнь, но я, кажется, завалил экзамен.

Медленно до нее дошло, что жизнь Кэролайн целиком и полностью находится сейчас в руках этого простодушного человека, который, по-видимому, никогда не был слишком находчив, а потом годы усугубили его недостаток. В ней всколыхнулось смешанное чувство гнева и жалости к несчастному старику. Ей было жаль, что он прожил такую убогую жизнь, и ее душил гнев оттого, что тот не смог как следует сделать то единственное, что, по-видимому, придавало значение и смысл его существованию. «Осторожнее с ним, — сказала она себе. — Он нужен, чтобы спасти Кэролайн».

— Не казните себя так сурово, — ласково сказала она. — Вы еще не закончили. Нужно продолжить!

— Не могу, — ответил старик тоном испуганного ребенка.

Она поняла, что делать. Она крепко взяла его за плечи и выпрямилась во весь свой рост. Призвав на помощь все мучительные воспоминания, она сказала ему своим самым твердым, командирским голосом:

— Вы обязаны это сделать. Это я вам говорю: обязаны!

Он уставился на нее — стоявшую перед ним молодую женщину, которая приказывала ему сделать то, чего он не мог, и отозвался покорно:

— Хорошо. Я попробую, но, наверное, уже слишком поздно.

Она крепко взяла его за руку и повела туда, где их ждал Брюс, оставшийся возле постели Кэролайн.

— Брюс! — взволнованно сказала Джейни. — Сарин знает, как…

Он перебил ее, взмахнув рукой.

— Ш-ш-ш! — сказал он. — Смотри!

Он показал на Кэролайн.

Глаза у нее были открыты. Они смотрели на Джейни, которая склонилась к ее постели.

— Кэролайн? Ты меня слышишь?

— Едва ли, — сказал Брюс. — Я разговаривал с ней все это время, пока вы с Сарином занимались книгой. Она не отвечает. Она как будто в трансе.

Джейни повернулась к Сарину:

— Понимаете ли вы, что это означает?

Старик на дрожащих ногах приблизился к постели больной.

— По-моему, это означает, что пора приступить к работе.

Алехандро постучал в дверь покоев принцессы. Дверь распахнулась, и на пороге появилась сама Изабелла, в своем великолепном платье. Глаза ее сверкали от гнева.

Она даже рот раскрыла, увидев перед собой Алехандро.

— Ты! — прошипела она. Я думала, это пришла моя прачка, паршивая лентяйка! Однако твое появление нисколько меня не удивляет. Где же тебе быть, как не здесь, коли ты причина всех бед, и ты за это еще ответишь! — И она показала на испорченный край вуали, а потом, приподняв юбку, представила взору башмачки, на которых явно остались следы содержимого чьего-то желудка.

Так вот как его теперь здесь встречают. Еще не уняв гнев после беседы с королевским доктором, он вынужден выслушивать глупости этой ведьмы в грязных башмаках.

— Я пришел к Адели, — наконец выдавил он из себя. — Мне нужно немедленно с ней поговорить. И я не понимаю, каким образом могу быть в ответе за ваши испачканные туфли.

— Иди за мной, сейчас сам все поймешь, приказным тоном сказала принцесса, и Алехандро последовал за ней в глубь покоев, где были спальни. — Вот твоя любовница, — ткнула она рукой, встав в дверном проеме. — Ей сейчас плохо, и это твоявина.

Алехандро не понял, что она имеет в виду, но в спальне под балдахином лежала Адель, бледная и бесчувственная. Алехандро бросился к своей возлюбленной, а принцесса в ярости заходила по комнате, то и дело всплескивая руками: