Он продолжал упорно искать звено, которое объединило бы заболевших, однако картина разваливалась до тех пор, пока он не догадался прочесть полный текст опроса одного из ближайших родственников. Тогда он нашел, что искал.

Первой жертвой странной болезни оказался теперь уже бывший владелец шикарного лондонского ресторана, где ужинали трое других. Розов тут же позвонил родственнику одного из еще живых заболевших, и оказалось, он тоже посещал ресторан в тот день.

Сама собой напрашивалась мысль о том, что, по всей видимости, причиной заболевания стал содержавшийся в пище токсин, однако один из заболевших в тот вечер ничего там не ел, в отличие от своего знакомого, лишь пил вино. Вскрытие показало, что желудок у него был совершенно пустой. Анализ вина из другой бутылки не дал никаких результатов. К тому же оба заболевших пили разное вино.

— Надеюсь, вино-то вам хоть понравилось, все-таки последний бокал, — сказал вслух лейтенант Розов. — Сам бы я заказал, наверное, форель. — И, помолчав, добавил: — Если бы, конечно, знал.

Вино было ни при чем, еда ни при чем, профессиональные контакты, а также контакты по месту жительства тоже ни при чем. Жертвы болезни не были объединены ничем, кроме того факта, что они все присутствовали в одно и то же время в одном месте. Ресторан был без кондиционера, таким образом, нельзя было не подумать и о легочной инфекции, хотя симптомы ей соответствовали не полностью.

Розов зашел в тупик. Он понятия не имел, в каком направлении двигаться. Точно он знал лишь одно: необходимо найти рыжеволосую женщину.

Оборванка издалека заметила впереди два ярко-зеленых скафандра биокопов, как раз перед самым въездом на мост. Случайно или нет, они стояли очень близко от прохода, которым пользовались почти все местные маргиналы, чтобы попасть в сообщество, где она провела ночь. Впрочем, беспокоилась она скорее по привычке — этот спуск в подземный мир ей был сейчас ни к чему. Она не собиралась заходить в гости. Не было времени.

Однако ей нужно было теперь как-нибудь обогнуть полицейских, которые стояли точнехонько у нее на пути. Она остановилась, размышляя, как быть, не понимая причины их появления. В конце концов она снова продолжила толкать тележку, решив двигаться вперед и сообразить, что делать, по обстоятельствам. Она встревоженно озиралась по сторонам, отыскивая глазами, не притаился ли неподалеку кто-нибудь из ее компании, понимая, что без их помощи этот участок пути не одолеть.

Она хотела было оставить девушку и отправиться их поискать, однако, бросив на свою подопечную беглый взгляд, передумала. Наклонившись поближе, она прошептала:

— Еще сунется кто-нибудь, пока я там буду ходить, а?

Ситуация нравилась ей все меньше. Ей ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше вперед, прямо на полицейских. Неожиданно развернуться и идти назад, если ее заметили, будет еще более подозрительным. Конечно, они тогда точно захотят узнать, кого она везет, куда и зачем. Если же продолжать двигаться вперед, то, возможно, они, занятые своим делом, не обратят на нее внимания.

Подойдя поближе, она наконец поняла, что они тут делали. На тротуаре лежало тело мертвого человека, судя по всему, бездомного. Полицейские, присматривая за телом, перенаправляли транспорт в объезд своего фургона. Но что было хуже всего, тело лежало как раз на ее пути, и нужно было придумать, каким образом его обогнуть.

На проезжую часть она сойти не могла из-за слишком плотного движения. Можно было бы встать в сторонке и дождаться, пока тело не увезут, однако, учитывая состояние хворой, идея была плохая, и она ее отвергла. Время шло слишком быстро.

Она продолжала идти вперед, приближаясь к препятствию, и тележка скрипела на все лады. Ей было страшно, однако показывать это она не собиралась, потому что иначе они точно ее в чем-нибудь заподозрят. Призвав на помощь все свое мужество, она запахнулась в шаль, гордо выставив подбородок. Она сама подошла к биокопу и сказала:

— Слушай сюда, молодой человек, эта туша лежит поперек дороги, а у меня важная встреча! Молодые люди еще помогают старухам перебраться через дорогу или нет?

Здоровенные полицейские, застигнутые врасплох, оторопели от такого нахальства. Один подошел к тележке и, приподняв газеты, воззрился на Кэролайн, а старуха стояла рядом, изо всех сил пытаясь скрыть нервную дрожь. Выпрямившись, он взглянул ей прямо в глаза, и ей пришлось собрать всю свою храбрость.

— Спит она, нехорошо ей, — сказала она. — Ты ж не заставишь меня ее будить, а?

Как раз в этот момент Кэролайн застонала, придав правдоподобности словам оборванки, которая мгновенно обернула это в свою пользу.

— Ну, все в порядке, — проворковала она, склонившись к своей подопечной. — Ничего, выблюешь эту гадость и будешь опять в порядке.

Старуха повернулась к ближнему полицейскому.

— Стал бы ты подальше, — сказала она. — Не то как вырвет. Ты ж не хочешь запачкать свой нарядный комбинезон.

Оборванка была права: это было последнее, чего хотел биокоп. «Пачкотня» означала бы гору объяснительных бумаг и дополнительную дезактивацию, а кому бы все это понравилось.