Шрифт:
— Как ее зовут? — спросил Аллэн. — Браун? Гребб? Скраггс? Что-нибудь в этом роде?
— Нет, нет, не так отвратительно. Ее зовут Гуильт. Ужасно поэтично, не правда ли? Должно быть, та особа, на рекомендацию которой она ссылается, порядочная дама, потому что она живет в одной части Лондона с бабушкой… Постойте, мистер Армадэль, мы не туда идем. Нет, я не могу смотреть на ваши хорошенькие цветы сегодня. Очень вам благодарна, но я не могу принять вашу руку, я уже слишком долго здесь оставалась. Папа ждет завтрак, и я должна бегом бежать назад. Благодарю вас за ваше снисхождение к мама, благодарю вас еще и еще. Прощайте.
— Вы не хотите пожать руку? — спросил Аллэн.
Она подала ему руку.
— Пожалуйста, без извинений, мистер Армадэль, — сказала она лукаво.
Опять глаза их встретились, и опять полненькая, кругленькая ручка была поднесена к губам Аллэна.
— На этот раз это не извинение! — вскричал Аллэн, поспешно защищаясь. — Это знак уважения.
Она отступила на несколько шагов и засмеялась.
— Уж вы не найдете меня опять в вашем саду, мистер Армадэль, — сказала она весело, — пока со мной не будет мисс Гуильт.
С этими словами прощания она подобрала платье и опрометью побежала из зверинца.
Аллэн смотрел ей вслед с безмолвным восторгом, пока она не скрылась из виду. Его второе свидание с мисс Мильрой произвело на него необыкновенное действие. Первый раз с тех пор, как он сделался владельцем Торп-Эмброза, погрузился он в серьезное соображение о том, какие обязанности налагало на него его новое положение в жизни.
— Вопрос состоит в том, — рассуждал Аллэн, — не лучше ли мне помириться с моими соседями, сделавшись женатым человеком? Я буду думать об этом целый день и, если мысли мои не переменятся, посоветуюсь с Мидуинтером завтра утром.
Когда настало утро и Аллэн сошел в столовую, решившись посоветоваться со своим другом относительно обязанностей к его соседям вообще и к мисс Мильрой в особенности, Мидуинтера тут не было. При расспросах оказалось, что его видели в передней, что он взял письмо, полученное с утренней почтой, и сейчас пошел в свою комнату. Аллэн немедленно поднялся опять на лестницу и постучал в дверь своего друга.
— Могу я войти? — спросил он.
— Не теперь, — было ответом.
— Вы получили письмо? — настаивал Аллэн. — какое-нибудь дурное известие? Случилось что-нибудь неприятное?
— Ничего. Я не совсем здоров сегодня. Не ждите меня завтракать, я приду так скоро, как только смогу.
Ничего более не было сказано ни тем, ни другим. Аллэн воротился в столовую несколько раздосадованный. Он решился начать совещание с Мидуинтером, и вот это совещание отложено на неопределенное время.
«Какой он странный! — думал Аллэн. — Что он может там делать, запершись один?»
Мидуинтер не делал ничего. Он сидел у окна с письмом, полученным в это утро. Почерк был мистера Брока, который писал следующее:
"Любезный Мидуинтер!
Я буквально имею только две минуты до отхода почты сказать вам, что я сейчас встретил в Кенсингтонском саду женщину, которую мы оба знаем под именем женщины в красной шали. Я пошел за нею и за ее спутницей (пожилой дамой почтенной наружности) до ее квартиры и ясно слышал имя Аллэна, произносимое ими. Положитесь на меня, я не потеряю из виду этой женщины, пока не удостоверюсь, что она не замышляет каких-нибудь бед в Торп-Эмброзе, и ожидайте получить от меня известие, как только я узнаю, чем кончится это странное открытие.
Истинно вам преданный Дециму с Брок".
Прочитав это письмо во второй раз, Мидуинтер сложил его и спрятал в свой бумажник, рядом с рассказом о сновидении Аллэна.
— Ваше открытие не кончится вами, мистер Брок, — сказал он. — Делайте что хотите с этой женщиной, а когда наступит время, эта женщина будет здесь.
Он посмотрел в зеркало, увидел, что настолько успокоился, что может встретиться с Аллэном, и пошел вниз занять свое место за завтраком.
Глава V. Матушка Ольдершо настороже
1. "От миссис Ольдершо (улица Диана, Тимлико) к мисс Гуильт (Вест Плейс, Олд Бромптон)
Дамский косметический кабинет
20 июля.
8 часов вечера
Любезная Лидия. Уже прошло, как мне помнится, около трех часов с тех пор, как я бесцеремонно втолкнула вас в мой дом в Вест Плейсе и, успев только сказать, чтобы вы подождали меня, закрыла дверь и оставила вас одну. Зная вашу чувствительную натуру, моя милая, я боюсь, что, прождав столько времени, вы уже решили, что мое обращение с вами, как с гостьей, беспримерно грубо.