— Это очень мило с вашей стороны. — Миссис Норико оценила мой комплимент. — Увы, несмотря на мой хороший английский, я не так уж хорошо образована. Просто у меня была няня-англичанка. На самом-то деле я впервые уехала из Японии, хотя мне кажется, что я великолепно знаю Англию. «Короткая встреча»-мой любимый фильм. Я смотрела его тридцать раз. И потом, мой муж столько рассказывал мне о своих путешествиях, что мне тоже захотелось попробовать.

Не пришлось бы ей пожалеть о своем желании.

Я слышу «чпок» и «пш-ш» — Виктория и Ванда открыли новую бутылку шампанского.

— Ах, — говорит миссис Норико, — шампанское. Я так его люблю. В Токио оно слишком дорогое. Но сегодня явно знаменательный день. (Да уж, знаменательнее просто некуда.) Вы так любезны…

Она вновь берет младенца на руки, наклоняется к лимузину и начинает запихивать его в детское сиденье. Беги, Трикси. Мчись как ветер. Скорее прочь отсюда. Но я не могу. Ужас сковал меня, и ноги отказываются повиноваться. Внезапно я слышу вскрик, и миссис Норико отскакивает от машины, едва не стукнувшись головой о дверцу.

— Вы видели… — Она запинается. — Что… — Новая пауза. — На них надето… — Она тыкает дрожащим пальцем в сторону лимузина. Туда уже лезут детишки, но она хватает их и оттаскивает прочь.

— Я же предупреждала вас, что не всем нравится униформа наших гидов, — лепечу я, едва шевеля дрожащими губами.

— Гиды?! Гиды! Это шлюхи, а вовсе не гиды! — Миссис Норико дрожит от ярости, так что трудно разобрать ее слова. — Ваша фирма за это заплатит. — Она тыкает обвиняющим перстом в сторону мужа. — Ты знал об этом?

Доктор Норико заглядывает в лимузин. Он отрицательно качает головой, и я вижу на его лице легкое сожаление об утраченных возможностях. Но тут же он превращается веерного мужа, возмущенного самим существованием подобных женщин.

— Нет! — Он трясет головой так, что на миг я пугаюсь: вдруг отвалится. Потом указывает на меня. — Я даже не знал, что она здесь будет. Мы с ней однажды уже встречались. Она была подружкой этого парня, Сэма. Я вообще не знаю, что она здесь делает. — Он успокаивающе похлопывает жену по руке. — Все будет хорошо, кто-нибудь за это ответит, — и переводит на меня мрачный взгляд.

Боже, Боже! Что же я наделала?

Охранники изумленно пялятся на меня, когда я вхожу в банк ровнехонько в четверть седьмого. Один из них даже подносит к уху часы и встряхивает их, чтобы убедиться, что они идут. Я гордо прохожу мимо. Пусть себе думают что хотят.

Мне непременно нужно перехватить Бладхаунда до утренней летучки и серьезно с ним побеседовать. Миссис Норико распекала меня невесть сколько времени — я думаю, бедные дети устали, — а ее супруг сообщил, что подаст официальную жалобу. Одним словом, можно собирать манатки и проваливать.

Ну ив довершение всего Виктория и Ванда заставили меня оплатить им дорогу до Лондона после того, как миссис Норико вышвырнула их из лимузина.

Бладхаунд за это ответит. Он-то знает, чего мне стоило подготовиться к этой встрече. И в понедельник, и во вторник я допоздна торчала в офисе — и ради чего? Мое письмо к доктору Норико можно выкинуть в мусорную корзину — на пару с моей карьерой.

Я выскакиваю из лифта и вихрем несусь к своему столу, игнорируя приветствия коллег. Бладхаунд ошарашенно смотрит на меня. И правильно делает. Чувствует, подлец, свою вину.

— Трикси… что…

Закончить ему не удается: я отвешиваю ему звонкую пощечину. На щеке у него вспухает красное пятно, он вскидывает руку к лицу и озадаченно хлопает глазами. Ублюдок. Коллеги, привлеченные звуком шлепка, недоуменно поворачиваются в нашу сторону.

— Черт возьми! Больно же, Трикси. Ты что, рехнулась?

— Больно? И прекрасно. Так тебе и надо. — Во мне все бурлит. Мне наплевать на изумленные взгляды коллег, которые даже оторвались от своих мониторов ради такого дела. — Какого черта? Какого черта, я тебя спрашиваю?! Что это ты творишь? Ты, видно, забыл сообщить мне одну только мелкую подробность относительно приезда доктора Норико!

Бладхаунд хлопает глазами. Ах, какой в нем погибает актер!

— Да? Я все тебе сказал. Четвертый терминал. Британские авиалинии. Прибытие в три часа. Что еще тебе надо?

— Ну, может, стоило предупредить, что он прилетает с женой и детишками?!

Лицо его каменеет.

— О… Боже… мой… — Он выдавливает слова одно за другим. На лице его отражается священный ужас, когда он наконец-то осознает всю глубину своего предательства. — Но ты наняла лимузин и…

— Да!

— Нет! Что он сказал?