– Я тут кое-что отыскал, хотя мой IQ не так велик, как у великого воина, – съязвил Дерпфельд. Сообщения столичных новостных программ в Интернете он, как видно, прочел.

Судя по тому, что глаза его блестели, несмотря на все старания казаться невозмутимым, Платон понял, что коп отыскал нечто замечательное.

– Что именно? – спросил археолог как можно небрежнее.

– Список личного состава «Елены Прекрасной». Информация секретная, но я, так и быть, с тобой поделюсь… И… – сержант многозначительно умолк.

– И?

– Не знаю, что «и»… Но что-то мы должны отыскать. Вернее – ты. Ведь ты интеллектуал. Может быть Корман был знаком с кем-то из них?.. Мысль сумасшедшая, но…

Профессор просмотрел список. Капитан корабля… помощники… экипаж – старпом, механики… научная группа… группа практикантов. Что такого особенного в этом экипаже? Ну, все люди. Не гуманоиды, а именно люди. Но на кораблях такого класса это не редкость. Не за что было зацепиться. Какая связь между ними и Корманом? Между погибшими и странной планетой Эгейское море с виноцветным Океаном и многочисленными архипелагами?

– Ничего! – заявил Платон, злясь на себя и на Дерпфельда одновременно.

Да, пока ничего. Составим цепочку заново. Материал, из которого делают гробы… Рельеф, выброшенный в море… Платон стал проверять биографию одну за другой. Капитан Эклскон, потомственный военный астронавт.

Лилина Ми, программист – дочь члена парламента Лиги Миров. Возьмем на заметку.

Эдуард Бове – сын одного из клерков банка Лионский межпланетный кредит.

В этом банке Крто держал свои накопления. Но и профессор Рассольников там имеет счет… Трудно сказать, кто не имеет…

Остальные – птички не столько высокого полета.

Артур Эрп – сын капитана пассажирского корабля.

Кира Коровина, – дочь марсианского инженера.

Платон Сухорукое (надо же, тезка!) – сын инженера фирмы «Гибрид». Однако инженер не здешнего филиала.

Ада Вишневская – дочь известной артистки.

Да, дети простых смертных работают на шахтах или гоняют грузовозы по Галактике. Дети элиты торят иные тропки. Но когда речь идет о высших целях, на произвол судьбы бросают даже их.

Корман – человек из низов и ни с кем из них не мог быть знаком. Мечтал протиснуться в узкий круг элиты и преуспел. Добыл десять миллиардов… Мир его телу в морге Ра-я!

– А ты кого-нибудь знал из членов экипажа? – поинтересовался профессор у своего напарника.

Дерпфельд тоже не аристократ, а в летную школу прошел. Настырный.

– Знал одного. Артур Эрп – мы вместе летали на военных кораблях класса «Сирена». Но мне не посчастливилось. Потерпел аварию в туманности Бутылочной Тыквы. При этом угробил корабль. И едва не погубил спасательный шлюп. Одним словом – Тухлое Яйцо.

– Что? – не понял Платон.

– Туманность Бутылочной Тыквы называют еще Тухлым Яйцом, неужели не знаешь? Ты – интеллектуал.

– Теперь и я это знаю.

– Ага, уязвил. Думал, я не смогу?

– Кстати, Император подарил мне набор раковин точно такой же, как и Корману. Хочешь взглянуть?

«Как-то уж слишком стал я обидчив, точно баба», – подумал Платон.

– Что там смотреть?

– Ну, не знаю… неужели не интересно?

Платон выложил перед сержантом все раковины. Завидуй! Видно же, что подобные знаки внимания тебе досаждают.

– Такая же коллекция, как у Кормана. Почти. Потому что моя – на одну раковину больше.

Сервисный браслет Дерпфельда рассерженно пискнул.

– Что это значит? – изумился коп.

Провел рукой с браслетом над разложенными на столе императорскими «сокровищами». Прибор отчаяннее запищал над третьей слева – рогатой красавицей с палевым зевом. Сержант схватил ее и выбежал в соседнюю комнатушку блока. Послышался грохот, какая-то возня, треск разбиваемой раковины. Дерпфельд вернулся, держа в руках почерневшие дымящиеся осколки.

– Через пять часов от нас бы ничего не осталось. Вообще ничего. Разве что несколько молекул.

– Раковина заминирована? Черт! Это что ж получается… Кто-то решил нас ликвидировать!

– Какой ты догадливый! – Дерпфельд скорчил саркастическую гримасу. – Раковины тебе вручили в Столице. Значит, планировали убрать еще до твоего разговора с Иммой. Когда ты получил этот ценный дар?

– Перед самым отъездом.

– Выходит, после «болезни» принца.