Стоило ему выйти в коридор, как распахнулась соседняя дверь. Из разверстого, мутного чрева комнаты вывалился большой пьяный вахтовик. Следом за ним выкатился ком из человеческих тел. Последним явлением марлезонского балета случилась разодранная клетчатая безрукавка, которая вороной спланировала на тусующуюся группу. И только после, явила себя Вероника в грязной зеленой комбинации и кирзачах на босу ногу. Споткнувшись о порог, она прянула вниз, в гущу. Но сказалась многолетняя практика, ее не замесили. Женщина извернулась и, потеряв часть одежды, - огромный клок комбинации - откатилась, вскочила и нанесла удар кирзачом в первую попавшуюся спину.

Защищать, таким образом, оказалось некого. Теперь бы уйти обратно, плотно притворить дверь, еще лучше чем-нибудь подпереть и мирно долежать до отправления вахтовки. Но путь к отступлению оказался отрезан. Куча мала растеклась на полкоридора. Вадим отступил в тупичок. Если что - отобьется.

Главное, иметь в тылу надежную стенку.

Спина наткнулась на мягкое и теплое. Не готовый, к такому повороту Ангарский, чуть не подпрыгнул. Хорошо, что не саданул железякой, мог бы с перепугу человека покалечить.

У стены в тупичке стоял главный механик месторождения. Собственно опознать его можно было только по носкам. Заплесневелый экспонат, к тому же, невыносимо вонял. Механик не шевелился. Руки сложены на груди. Кокошник бы из перьев, и совсем - индейский вождь. Фигура и лицо являли полную неподвижность и отрешенность. Мир клубком катался рядом, раздирая и пожирая сам себя, Колька наблюдал. Наблюдал? Вадим присмотрелся. Ни фига себе, разукрасили парня! Все лицо главного механика представляло сплошную синюю оладью. Глаз не видно, заплыли. Сам добраться до этого угла Николай ни как не мог, сообразил Вадим.

Значит, привели и прислонили. Но какова воля! Стоит как памятник. Или это кататония?

Проверить не дали. Внезапно и неумолимо к Вадиму приблизился клубок из тел и начал дробиться на отдельные фрагменты. Из общего гомона вырвался пронзительный женский голос:

— Вот он!!!

Вадим отшатнулся и удобнее перехватил гнутую железку. Но, оказалось, не по нем прозвенело. Фрагменты, на которые рассыпался клубок, опять сползлись в единую массу и качнулись в сторону главного механика.

Дураку понятно, будут бить и теперь уже до смерти. Кто бы ни был у него за спиной, такого Вадим допустить не мог. Чем уж так досадил работягам Колька?

Совершить сколько-нибудь осмысленного противоправного действия он просто не мог. Сказать лишнее, пожалуй, тоже. Отчего такая ненависть?!

И - понеслось. Надвигающаяся кодла не сразу сообразила, что у них вместо безответного, почти что не живого врага в оппонентах достаточно подвижный, ловкий и сильный мужик. Собственно, Вадиму и надо-то было только отмахиваться.

После первых двоих, которых он уложил пинками, слегка добавив железкой, на роль лидера никто не претендовал. Подбирались, конечно, но больше материли и грозились из безопасного далека. Казалось, ситуация переломилась. Еще немного побузят, погрозятся и пойдут допивать.

Ан - нет. А Вероника на что? И ведь прекрасно сообразила, стерва, что Вадим на женщину руки не поднимет. Нутром поняла, женским низом.

— Ударь! Ударь женщину!

От комбинации почти уже ничего не осталось. Тощее тело светило во множество прорех. Как ни пьяна была его обладательница, нашла в себе силы скомпановаться и прыгнуть на грудь общего врага. Мужикам, которые с новой силой заклубились у нее за спиной, было невдомек, что сия попытка предпринимается не впервые.

Натренировалась уже дамочка. Но Вадим в данный момент был далек от галантности. Следовало в долю секунды принять правильное решение: и девку

"успокоить" и мужиков не разозлить.

Выставив перед собой кроватную дужку, он принял на нее тело дамы, нечувствительно развернул и, пока та не начала барахтаться, вогнал концы дужки в стену, на сколько позволил слой рыхлой штукатурки и дранки. Окажись на месте

Вероники ее полнотелая товарка с кухни, фиг бы получилось. А так, тощая как весенняя кошка блядь повисла в железном капкане. Она, разумеется, тут же подняла неимоверный крик. Вадим согласился: разумеется, не комфортно, даже, наверное, жмет и болит, но высвобождать - дураков нет. На него уже надвигались.

Осталось пригнуться и спружинить ноги в коленях. Накатил даже боевой азарт. И мужики, вроде того - почувствовали, перестали набегать. Пошли медленно. Но…

Толпа она и есть толпа - безмозглая, жестокая тварь.

Он пригнувшись стоял у стены. Внезапно пришло иррациональное желание: взреветь, заполнить грохотом собственного голоса узкое, загноенное помещение.

Следом за ревом вырвется язык пламени и слизнет с лица земли вонючую хибару вместе с ее содержимым.

А те все еще медлили. Вадим был далек от мысли, что его боевая внешность остановила пьяную толпу, скорее - отсутствие лидера. Да еще Галина: врезалась с тыла в толпу, раскидала в стороны несколько человек, подбежала и встала рядом.