Я правлю парусником роз, как летний полдень,в хмелю от губ и от смолистого дурмана,и, к смерти тающего дня перемещаясь,отвердеваю в вязкой страсти океана.Как бледный раб моей прожорливой пучины,плыву сквозь едкий запах новою протокой,весь в сером до сих пор и в горьких звуках,в кирасе жалобной из пены одинокой.В огне и стуже, лунный, солнечный, внезапный,дублённый страстью, на волне-рабыне нежась,я сплю в гортани благостных архипелагов,чья нежность белая — как белых бёдер свежесть.Во влажном мраке мой покров из поцелуевслепыми замыслами наэлектризован,я разделён на сны сраженьем этим славным,на разграбленье отданный дурманным розам.На гребне внешних вод ты рыбою вплываешьв мои объятья параллельным телом тесным,сплетясь в одно с моей душой — молниеносными нерешительным набегом поднебесным.
