Джордж опустил руки. Быстро оценил положение: позади – Кадим с пистолетом, впереди – Николя, поставленная к стене коридора, Джан и остальные с оружием в руках.

– Вы, видимо, Барди? – спросил Джордж. Мужчина улыбнулся и, кивнув, ответил:.

– Теперь вам уже можно сказать об этом. Да, я Барди. А сейчас станьте рядом с мадемуазель, повернитесь вместе с ней лицом к стене и держите руки за спиной.

Джордж медленно подошел к Николя и, когда они отворачивались от Барди, ободряюще тронул ее за руку.

Комната была круглая, высотой метра три, с потолка скудно светила забранная железной решеткой лампа. Стены и дверь обиты толстым зеленым холстом с ватной подкладкой. В двери на уровне плеч Джорджа располагалась сдвижная створка, открыть которую можно только снаружи. Прямо напротив двери, метрах в четырех от нее, в стене сделан выступ с закрепленным на нем матрасом, служившим постелью. Сбоку от него еще один обитый тюфяком выступ – полка с несколькими журналами. Больше в комнате не было ничего, кроме узкой ковровой дорожки, протянутой от двери к постели и накрепко привинченной к полу.

В шесть часов утра створка сдвинулась, дверь отворилась, и вошел Лодель в сопровождении незнакомого Джорджу мужчины. Они встали на пороге: Лодель с тяжелой дубинкой в руке, другой – в белом халате с инициалами Л.Ш., вышитыми красным на нагрудном кармане (позже Джордж узнал, что эти буквы означают «Лечебница Шамони»). Оба внимательно, изучающе смотрели на Константайна.

Наконец спутник Лоделя сказал по-английски:

– Удобства, месье, находятся в конце коридора.

Джордж вышел из комнаты – Лодель, стоя на пороге, при этом даже не посторонился; его спутник последовал за Константайном. Джорджа провели вниз по лестнице из шести ступенек, затем по коридору без окон – Константайн успел заметить в его конце еще одну лестницу. В туалет вошли втроем. Лодель запер дверь и, по-прежнему ничего не говоря, встал к ней спиной. Его спутник выложил на умывальник полотенце, мыло и электрическую бритву.

Джордж умылся в полном молчании. Туалет напомнил ему школьную уборную – в кабинках не было дверей.

Потом Константайна провели обратно в его комнату и заперли. Завтрак принесли в восемь часов – спутник Лоделя подал его на подносе и поставил на обитую тюфяком полку. Лодель опять стоял на пороге – равнодушно, словно занимался этим всю жизнь, и этот ритуал уже давно ему наскучил. Никто не проронил ни слова.

Из бунгало у озера Джорджа с Николя привезли сюда на машине «скорой помощи», ждавшей в нескольких метрах от шоссе на дороге, ведущей к бунгало. Им связали руки и затолкнули в фургон, куда сел и Лодель. Машина тронулась вслед за белым «Мерседесом», в котором ехали Барди и Рикардо Кадим. Ни тот, ни другой ничего не объяснили пленникам. Но Джордж надеялся, что «Лянча» и их вещи по-прежнему в бунгало, за которое Николя заплатила за две недели вперед. Уверен он был только в одном: кошки гуляют на свободе. Когда его и Николя вывели из фургона, он спросил о них. Джан ответил, что выпустил их, и в глазах его при этом было недоумение.

Лечебницу снаружи Джорджу разглядеть не удалось – фургон заехал под бетонный козырек. Николя увели Джан и санитар, а Джорджа доставили в обитую тюфяками комнату.

Завтрак ему понравился: яичница, булочки и кофе. Прежде чем Лодель и его спутник-санитар вернулись за посудой, Джордж спрятал маленький тупой ножик для резки масла меж страниц журнала, валявшегося на полу у постели.

Но Лодель и его спутник вскоре вернулись в камеру, тот первым делом окинул взглядом поднос и сразу же сказал:

– Вы взяли ножик для масла, месье. Верните его, пожалуйста.

– Его не было вообще, – ответил Джордж. – Я пользовался хлебным ножом.

Санитар сказал Лоделю что-то по-французски. Тот с удивительной быстротой прошел по ковровой дорожке, взмахнул дубинкой и ударил Джорджа по ключице.

– Нож! – коротко потребовал он.

Джордж едва удержался на ногах. Пожав плечами, он подопнул журнал к Лоделю, и ножик выпал на ковер.

– И не глупите больше, пожалуйста, – попросил санитар голосом скорее печальным, чем гневным.

В десять дверь снова отворилась. На этот раз вошли Лодель и Барди. Как и в прошлые визиты, Лодель снова запер дверь, встал к ней спиной, только поигрывал он на этот раз не дубинкой, а пистолетом.

На Барди был темно-синий костюм и такого же цвета галстук, белоснежная, хрустящая, словно снег, рубашка; он вел себя уверенно, даже приветливо; легкий запах дорогого лосьона распространялся вокруг него.

Став в нескольких шагах от Джорджа, он жестом пригласил его сесть. Константайн опустился на постель и закурил – ему оставили все, что было в карманах, кроме перочинного ножика и ключей Эрнста.

– Я жду этой встречи уже давно, – спокойно заметил Джордж. – И жалею об одном – мы не одни. Но надежда на то, что час расплаты для вас настанет, меня не покидает.

Барди улыбнулся и кивнул:

– Понимаю. Вы явно не из тех, кто отчаивается. Именно поэтому вас поместили сюда, а не в обычную палату, где сейчас находится мисс Марден, – если это ее настоящее имя.

– Да, по именам вы большой специалист. А как себя чувствует мой друг Кадим?

– Он вполне поправился. Сейчас он в Англии, будет выступать там до конца недели, а потом возьмет небольшой отпуск. И вот что удивительно: он простил вас совершенно.