– Ты прав, Ричард, но ведь, в конце концов, Кейт принадлежит к его семье, – сказала Сабрина. Она и сама была слегка удивлена необычным поведением мужа.

– Вероятно, ты права, хотя это и трудно объяснить. Знаешь ли, Рина, когда скончался наш отец, я вроде бы ничего не должен был чувствовать. Насколько помню, говорил я с ним всего один раз в жизни и был при этом очень испуган. Но когда ты сообщила мне о его смерти, – Ричард замялся, прежде чем сделать свое признание, – я был опечален. Сам не знаю почему, я почувствовал, что понес утрату.

Сабрина с пониманием улыбнулась брату, затем, прижавшись к его плечу, сказала:

– Это совершенно естественно. Ты горевал о том, чего никогда не знал, а имел полное право знать. Ты оплакивал не Джеймса Всррика, тебе незнакомого, а некоего идеализированного человека, который мог быть тебе хорошим отцом, – попыталась объяснить Сабрина. В ее голосе, как и всегда, когда она говорила об их покойном отце, зазвучали негодующие нотки.

– Но ведь ты, Рина, не горевала и не плакала? – спросил Ричард, глядя на все еще прекрасное лицо сестры.

– Нет, – коротко ответила она, – он был мертв для меня еще задолго до смерти. Он покинул нас, Джимми, и с этого дня существовал для меня лишь как некое существо, не заслуживающее ничего, кроме презрения. – Горькая обида, жившая в ее душе все эти годы, так и не прошла. – Вообще-то говоря, – добавила она, возвращаясь к прежней теме разговора, – хорошо зная Люсьена, я подозреваю, что ом хочет проследить, чтобы с Кейт не случилось ничего худого. Такая ошибка может стоить жизни. Конечно, Кейт не в своем уме, но ведь она вполне способна на хладнокровное убийство. Не думаю, чтобы на этот раз ей удалось избежать виселицы. – Подняв глаза, Сабрипа увидела, что навстречу им идет, шатаясь, как пьяный моряк, обычно очень чинная няня.

Ричард тоже с изумлением уставился на невысокую женщину, которая быстро приближалась к ним мелкими шажками.

– Боже праведный, – воскликнул он с принужденным смехом, – похоже, она не в своем рассудке. Ведь тебя предупреждали, Рина, чтобы ты не брата в няни ирландку, – сказал, подмигнув, Ричард. – Помню, как Мейсон протестовал против твоего опрометчивого решения. Извините меня, говорил он, – Мейсон всегда соблюдает приличия, – по вы ешс пожалеете о том, что взяли ее в няни.

– Это было почти двадцать лет назад, и к тому же, как тебе хорошо известно, Мейсон – человек предубежденный, – грубо отрезала Сабрина. – Это старинная история. Когда-то, еще в ту пору, когда Мейсон служил не у нас, его невеста сбежала с ирландцем. Однако О'Кейси, к разочарованию Мейсона, вела себя безупречно. – Сабрина всегда оправдывала свой выбор няни, но сейчас, видя, что старая женщина упала перед ней, она впервые засомневалась в этом. Сомнения усилились, когда она прислушалась к бессвязному бреду няни.

– О, ваша светлость! Ваша светлость! Да поможет нам Бог! На нас напали демоны. Видать, они охотятся за мной. О, да спасут нас святые! – стонала она, ломая руки. – Это сам дьявол. Явился не иначе как из огненных врат ада вместе со своей дьяволицей. Никогда еще не видела я такого лица! – вопила она, уцепившись за руку Сабрипы. – Эта дьяволица пришла за ним и вся светилась, проклятая. А потом окуталась дымом и исчезла. – Старая ирландка взахлеб разрыдатась.

– Что верно, то верно, помоги нам Бог, – сказал Ричард, оглядывая помешавшуюся, как он полагал, старуху. – Ты была совершенно права, Рина, когда настаивала, чтобы мы зашли в детскую... Всякое может стрястись, если О'Кейси видит наяву демонов... – Ричард вдруг замолчал, заметив, что сестра как-то необычно затихла. – Извини, Рина, я не хотел тебя тревожить. И вовсе не думаю, что с твоими двойняшками что-то могло случиться, – извинился он, полагая, что ее расстроили его случайно оброненные слова.

– Кейт, – проговорила Сабрипа со странным выражением в глазах, устремляя взгляд в сторону детской.

– Кейт? – повторил Ричард. – Но она уже покинула дом.

– Ты так думаешь? – с сомнением спросила Сабрина, стараясь высвободить ночную сорочку из невероятно цепких рук О'Кейси. – Неужели ты не понял, Ричард, что она говорит о Кейт? Кейт и есть та самая дьяволица, что до смерти напугала О'Кейси. Если бы вдруг, проснувшись, ты увидел ее изуродованное лицо, ты тоже, возможно, был бы в полубезумном состоянии.

– Разреши мне тебе помочь, – сказал Ричард, разгибая пальцы хнычущей няни. – Боже, лучше бы Люсьен был здесь, а не снаружи, – встревожепно проговорил он, вспоминая об участи, постигшей несчастного Табера.

– Я хочу, чтобы ты нашел его, Ричард. Пожалуйста, – попросила Сабрина, увидев, что он отрицательно мотает головой. – Если Кейт в доме, нам понадобится помощь как можно большего количества людей. Ты бегаешь куда быстрее, чем я, Ричард. Беги же! Пожалуйста!

Какую-то секунду Ричард колебался, затем повернулся и бросился бежать в ту сторону, откуда они пришли. Сабрина проводила взглядом его фигуру, пока она не скрылась впотьмах.

– Подожди здесь, О'Кейси, – сказала она перепуганной женщине. – Через несколько минут я вернусь. Надо присмотреть за двойняшками. Ты меня поняла, О'Кейси? – ласково спросила она, подбирая канделябр с несколькими рожками, который Ричард поставил на пол, прежде чем убежать.

– Не оставляйте меня, пожалуйста, не оставляйте меня, ваша светлость, я боюсь, что эта дьяволица утащит меня. Сам дьявол охотится за моей душой, – молила няня, пригнувшись и раскачиваясь взад и вперед возле стены.