— У тебя совесть есть?

— Есть.

— Тогда поделись, что было в сейфе и каким манером милиционеры стадом подкрались к заводу? Я одна шумела, будто косяк бегущих носорогов.

— Косяк носорогов, детка?

— Не юли.

— В сейфе содержались финансовые документы из разряда двойной бухгалтерии. Так, по мелочи. А брали ребят известные тебе спортсмены: бронежилеты под куртки, маски на лица, и вперед по исхоженным в безделье тропам.

— Крайнев сразу узнал в них специалистов этого профиля. А я подумала, что он рехнулся.

— Он не был в курсе.

— Значит, молодец. Вик, а тренер? Он их начальник, так?

Измайлов помедлил. Смущенно помедлил! Потер темя. Будто приглашал мозги посоветоваться. Потом принялся перебирать звуки:

— M-м… н-да… э…

— Вик, он убрал Инну с бандитского пути Паши с вашей подачи? То есть, прости меня, бедняжка Инночка, с моей? Ведь это я тебе все про нее выложила.

— Поленька, шансов найти мужика у нее не было.

— Был! Только я постеснялась ей об этом сказать.

— Интригующе. Ну-ка…

— Парик долой, приклеить ресницы, надеть черное открытое платье и двигать в богемный бар.

— Поля! Если бы она была способна на такое, никто бы от нее не отказался. А тренер вовсе не начальник. Бедолага, просился на амбразуру, только бы к этой самой Инне не приближаться. Но опыт, детка, надо использовать богатый опыт старых кадров. Лишь они умеют поухаживать, влюбить и внушить, что в койку сразу неприлично.

— А молодые кадры?

— Может, и удалось бы в качестве суперзадания навязать им более бурный роман, но ведь разорили бы на премиях. Кто же из призванных выбирать согласится за жалованье…

— Не смей. Ты Инну в глаза не видел, — взыграло во мне чувство женской солидарности.

— В данном случае я полностью доверяю Крайневу, тренеру и Паше.

— Крайнев-то тут причем?

— Она его неустанно совращала за твоей спиной, дурочка моя. Сначала подозревали всех и во всем, так что ему пришлось детально докладывать о ее активности. Тебе эти детали не нужны.

— «Ты меня не сглазишь»…

— Поговори сама с собой, раз возникла потребность.

И он унесся в управление, посулив вернуться рано. Надеясь, что «рано» означало сегодня, а не послезавтра, я провозилась у себя, стерилизуя комнату Севы и внушая Котьке: «Твой кошмар позади». Он не верил и таскался со мной даже в туалет.

Измайлов позвонил в шесть и пригласил меня к себе. Я долго не могла сообразить, что он дома, выглянула в окно, дабы не пропустить зрелища красного снега, потом вытребовала полчаса и оделась, как на дипломатический прием. А то он меня в приличном виде давно не лицезрел. Однако Вика мои ухищрения загнали в тину уныния:

— Откуда ты знаешь о приготовлениях?

— Каких?

— Не прикидывайся, если уж выбрала это платье.

— Перетрудился, милый? Я просто хотела тебя покорить.

— А я тебя поблагодарить.

Вот это да! Он ресторан в комнате сымитировал. Понатыкал в каждый угол букеты роз, и от переизбытка они напоминали веники. Зато с хрусталем вкус удержал его на краю. Еще одна салатница — и создалось бы впечатление, что хозяйка выставила на стол всю посуду с целью помыть ее и сервант. Так, готовить не готовил, но товарооборот дорогого продуктового магазина оживил заметно. Вино, как обычно, чудесное. Дано человеку, дано. И сам небрежно элегантен, будто не милицейский полковник, а аристократ, подавшийся в богему на выходные. Что ж, подобное надо поощрять.

— Ты достоин оваций.

Он улыбнулся, словно достоин большего. Отлично, получи.

— Вик, дорогой, стол ломится от того, что я не употребляю в пищу. Но ты не тушуйся, я тронута вниманием.

Вот это уже человеческая улыбка.

— Поленька, спасибо тебе за помощь. Приходится присваивать твои лавры, а я не привык.

Это уже лишнее, шутник.

— Вик, остановись, хорошо? Я опять наворотила каких-то непотребств, но сообщать мне о них можно без сервировочной пышности.

— Ты спасла репутацию Крайнева, упекла Валентина Петровича, обеспечила массу неудобств подполковнику Савельеву… Конечно, посредством наворота своих коронных непотребств, только победителей не судят.

— Вик, я не имею отношения к перечисленному.

— Не скромничай, детка. Может, почтишь присутствием стол? Я так старался.

Отчего не почтить? После санатория деликатесами не брезгуют.

— И как мне удалось сделать столько полезного, Вик?

— Крайнев, кажется, сказал: «Интуитивно». Но это не умаляет твоих заслуг.

И Измайлов поведал историю стечения обстоятельств в окрестностях «Березовой рощи». Когда Валентин Петрович слишком серьезно отнесся к моей импровизации об амурных и авантюрных похождениях покойного Алеши Шевелева, полковник заставил себя поверить мне. С самого начала и до ориентировочного конца. И прежде чем признал, что бред с санаторием не лишен смысла, многое обдумал и предпринял. Иное дело, что он меня в известность о своих новых увлечениях не поставил. Я не знаю, что он делал с главным редактором. Наверное, угрожал посадить здравствующую супругу, а тот, полагая, что сдает лишь умершую, закатил истерику: