Шрифт:
— Ну что? — спросил Предсказатель.
— Трудненько-таки было… К счастью, ветер большой и проливной дождь, а ночь темная.
— Подозрений никаких?
— Никаких. Ваши указания оказались совершенно верны. Из погреба дверь выходит прямо в поле, как раз под окном комнаты девушек. Когда я услышал ваш свисток, я вышел оттуда, приставил скамейку, которую захватил с собой, и благодаря шести футам роста мог облокотиться на окно. Держа в одной руке нож, а другою взявшись за ставню, я толкнул эту ставню изо всех сил и разбил оба стекла.
— И они подумали, что это ветер?
— Именно. Видите, у бессмысленной-то скотины ума небось хватило!.. Устроив это, я сразу скрылся снова в погреб, захватив с собой и скамью… Вскоре послышался голос старика… Хорошо, значит, я не мешкал…
— Да… Когда я тебе дал свисток, он входил в трактир поужинать… я думал, он просидит там дольше.
— Разве такой человек способен заняться едой как следует! — с презрением заметил великан. — Ну вот, он и высунулся в окно, затем крикнул свою собаку и велел ей выпрыгнуть из окна. Тогда я скорее бросился в противоположный угол погреба, чтобы проклятый пес не почуял меня за дверью.
— Я запер собаку вместе с лошадью старика… Продолжай.
— Когда я услышал, что закрывают ставни, я снова вылез из погреба, вытащил и поставил скамейку и снова встал на нее. Потянув ставень, я открыл его, — разбитая рама была заткнута полами шубы. Я слышал голоса, но видеть ничего не мог. Тогда я немного отодвинул шубу. Девчонки сидели на кровати лицом прямо ко мне… старик же у изголовья спиной к окну.
— Ну, а его мешок?.. мешок-то… ведь это главное?
— Мешок лежал на столе подле лампы, и мне стоило лишь протянуть руку, чтобы его достать.
— А о чем они говорили?
— Вы мне сказали только о мешке, я только о нем и помню. Старик сказал, что в нем лежат его бумаги, письма какого-то генерала, деньги и крест.
— Хорошо, а затем?
— Так как мне трудно было придерживать шубу и в то же время наблюдать, она у меня вырвалась… Желая ее достать, я слишком далеко протянул руку, и одна из девчонок, должно быть, увидала ее и закричала, указывая на окно.
— Ах, негодяй!.. все дело пропало! — с гневом воскликнул Предсказатель.
— Подождите… ничего не пропало… Услыхав крик, я снова соскочил на землю, спрятался в погребе, захватив с собой скамейку… Так как собаки не было, я оставил дверь приоткрытой. Я услышал, что раскрывают окно, и догадался по свету, что старик высунулся в окно с лампой… но так как лестницы не было, а окно настолько высоко, что человек обыкновенного роста не мог бы до него достать без нее, то…
— То он снова подумал, что это ветер… как и в первый раз… Ну, это не так еще плохо, как я думал.
— Волк превратился в лисицу по вашему приказанию… Узнав, где были деньги и бумаги, и понимая, что пока предпринять больше ничего нельзя, я вернулся… и жду дальнейших приказаний.
— Принеси мне самую длинную пику.
— Ладно.
— И красное одеяло.
— Ладно.
— Иди же.
Голиаф поднялся по лестнице, но на середине остановился.
— Хозяин… нельзя ли принести кусочек мяса для Смерти… не то она на меня будет сердиться… Она все это на меня свалит… Она ведь никогда ничего не забывает… и при первом случае…
— Пику и одеяло! — грозно прикрикнул на него Предсказатель.
Пока Голиаф, бормоча сквозь зубы проклятия, исполнял приказание Морока, тот, приоткрыв дверь на двор, прислушивался.
— Вот пика и одеяло! — сказал великан, спускаясь с лестницы. — Что еще мне делать?
— Возвращайся в погреб, влезь в окно, и когда старик выбежит из комнаты…
— Кто же заставит его выбежать?
— Это уж не твое дело… выбежит…
— А потом?
— Ты говоришь, лампа у окна?
— Да, на столе… рядом с мешком.
— Только что старик уйдет, открой окно, столкни лампу, и если все последующее будет исполнено ловко и быстро… считай десять флоринов своими… Хорошо запомнил, что надо сделать?
— Да, да!
— Девчонки так перепугаются шума и темноты, что онемеют от страха.
— Будьте спокойны… волк превращался в лису, превратится и в змею.
— Но это не все.
— Что же еще?
— Крыша сарая невысока… до слухового окна добраться легко… ты возвратишься не в дверь.
— А в окно! Понимаю…