— Понятно, — пробормотала Энни и указала на бурдюк с водой, который держала шайеннка. — Я вижу, ваши женщины тоже рано встают.

Сидящая на Облаке кивнула.

— Мы каждое утро собираем живую воду. Та вода, которая простояла ночь, уже считается мертвой.

— Как интересно!

Женщина вдруг поморщилась и потерла поясницу. Энни подошла к ней:

— Тебе плохо?

Сидящая на Облаке отрицательно помотала головой.

— У меня болит спина… Наверное, скоро рожать.

— Да хранит тебя Господь, — сказала Энни, содрогнувшись при мысли о том, что этой женщине придется рожать в таких примитивных условиях и без врача, если не считать Знахарки. — Как жаль, что я не могу тебе помочь.

— Знахарка знает, что делать, — ответила шайеннка. — А ты, наверное, хочешь есть? Пойдем, я угощу тебя кашей и теплым ягодным чаем.

— Разве тебе не вредно ходить?

Сидящая на Облаке с недоумением уставилась на Энни.

— Я прекрасно себя чувствую. Идем!

Энни подошла вместе с молодой женщиной к вигваму родителей ее мужа, где ей подали горячую кашу, вкусный индейский хлеб с орехами и ароматный ягодный чай. Когда Сидящая на Облаке юркнула в вигвам, чтобы помочь своей свекрови, Энни решила обследовать лагерь. Сразу за вигвамами она увидела Сэма, Кнута и еще нескольких воинов, галопом несущихся в горы. Мужчины потрясали кулаками и издавали ликующие вопли. Видимо, они отправлялись на охоту.

Неподалеку ребятня играла в «медведя». Мальчик постарше, одетый в медвежью шкуру, подкрадывался к малышам и пытался их поймать. Дети весело визжали и разбегались, прячась под можжевельником или за вигвамами.

Вернувшись обратно, Энни увидела что все женщины заняты работой. Кто-то проветривал постели, кто-то следил за костром и резал коренья, а кто-то прошивал мокасины.

Энни остановилась возле мамы с дочкой, которые шили рубашки из сыромятной кожи. На сердце у нее потеплело, когда шайеннки пригласили ее присоединиться к ним. На ломаном английском индианки пытались объяснить, как надо шить. Энни изо всех сил старалась подражать женщинам. Она продырявила острым шилом два куска сыромятной кожи и протянула в отверстия грубую нитку из сухожилия. Индианки смеялись над ее неуклюжестью.

Потом Энни направилась к вигваму Знахарки. Старуха сидела на корточках у костра и наводила последний глянец на детскую колыбельку, пришивая украшенную бисером оленью кожу к деревянной раме.

— Какая чудесная колыбель! — восхитилась Энни. — Это для Сидящей на Облаке?

— Да, — отозвалась старуха. — Ей скоро рожать. Я уже приготовила травы, чтобы облегчить роды, и средство для грудного молока. — Она указала на склон холма, где была сооружена отдельно стоящая палатка. — Родильный вигвам почти готов.

Энни показалось странным, что вигвам стоит отдельно от остальных, но она промолчала.

Знахарка указала на землю.

— Садись.

— Спасибо.

Энни присела на корточки рядом со старухой, глядя, как ее умелые руки работают с кожей.

— Сэм с остальными мужчинами поехал на охоту? — спросила она.

Знахарка кивнула.

— Он хотел, чтобы я с тобой поговорила.

Энни уловила в голосе старой колдуньи многозначительную нотку. Интересно, как много она уже знает?

— Он рассказал вам всю мою историю?

— Не всю. А ты должна рассказать мне лишь то, что велит тебе твое сердце.

— Нет, я хочу, чтобы вы знали все, — искренне сказала Энни. — Тем более что в последнее время мы с Сэмом перестали ладить.

Старуха усмехнулась.

— Мой внук — упрямый и решительный человек, но у него доброе сердце.

— Я это знаю, — заверила ее Энни. — Но разве Сэм не сказал вам, что он мне не верит?

— Сказал.

— Вы готовы выслушать меня непредвзято? Она кивнула:

— Разумеется. Но я должна услышать твою историю из твоих же собственных уст.

— Что ж, это справедливо, — согласилась Энни.

Она начала с того, что набросала в общих чертах картину того мира, из которого прибыла, — мира будущего, который обогнал их теперешний мир больше чем на столетие. Она объяснила, что росла в Техасе и потеряла обоих родителей, рассказала о своем проекте в техасском городе-призраке и о том, как Сэм, сам того не желая, пересек временной барьер и нашел ее там, а потом увез за собой в прошлый век. В этом месте повествования Знахарка оторвалась от своей работы и как-то странно взглянула на Энни, но перебивать не стала.