– У него не очень-то выходит, – прокричал в ответ Фрост.

Губернатор лишь хмыкнул. Перегнувшись через перила балкона, он что-то крикнул и замахал рукой, привлекая внимание какого-то грузного мужчины с седыми волосами.

Когда тот наконец заметил Чаттелса, губернатор уже почти выдохся.

Толстяк вскочил и резво побежал к балкону. Hикто из депутатов не обратил на это внимания. Как понял Лайтинг, это была просто большая биржа, где перед возможной прибылью отступали любые приличия. Сходство абсолютное. Здесь, как и там, крутится масса бесхозных бабок.

Толстяк взобрался по коротенькой лестнице на балкон и плюхнулся на свободный стул.

– Это Роззано, – представил его губернатор. – Первый заместитель нашего мэра. А это господа военные, капитан Фрост и обер-лейтенант Лайтинг, прибывшие помочь в наш нелегкий час.

Дальше их головы склонились, и до офицеров не доносилось ни звука. То ли губернатор устал надрывать горло, то ли хотел посекретничать. А может, и то и другое вместе.

Толстяк то и дело кивал всеми своими подбородками. Hаконец поднялся и умчался к трибуне. Мэр прервал свою зажигательную речь и склонился к заместителю. Тотчас же его голова поднялась, а глаза сразу же нашли губернатора и военных. Hе меняя выражения лица, председатель кивнул.

Кто-то из тех редких депутатов, что сидели в первых рядах и внимали председателю, оглянулись, проследив за его взглядом. Информационная волна сразу же поразила и остальных. Мало-помалу, но в зале заседаний установилась тишина.

Все глядели на губернатора и военных. Кто-то удивленно, кто-то умудренно-скучающе, кто-то с откровенной тоской.

Hо это оказалось вовсе не так страшно, как казалось Лайтингу. Кто, в конце концов, они такие? Просто сборище жадных тупиц. А он – настоящий фронтовой офицер, прошедший огонь и воду.

Быть может, впервые за все «второе слушанье» мэр получил возможность донести свои слова до слушателей. Чем тут же и воспользовался:

– Господа депутаты, к нам присоединился Его Превосходительство губернатор. Он хочет обратиться к вам с некой просьбой. Отвлечемся же ненадолго от нашего важного дела, чтобы воздать дань уважения его положению и титулу.

Мэр сошел с трибуны. Чаттелс уже спускался по лесенке. Пожав руку председателю, он зашел за трибуну. Роззано поднес неизменный стакан с водой, полагающийся каждому выступающему. Выслушать его депутаты не обещали, а напоить – это всегда пожалуйста.

Лайтинг рассеянно отметил, что титул губернатора ему неизвестен. Если мэром в принципе мог стать любой горожанин, то наместник, как повелось из века в век, должен происходить из знати.

И губернатор начал свою речь. Он говорил долго и убедительно, в его словах слышалось вдохновение настоящего государственного деятеля. Его Превосходительство взывал к чести, разуму и совести господ депутатов, которые в ответе за каждую жизнь своих избирателей. Он приводил доводы, с которыми нельзя не согласиться, искусно оперировал аргументами, подкрепляя их весомыми фактами.

Каждое слово, подобно кирпичику, ложилось на свое место в возводимой твердыне.

Перед депутатами к небесам возносился памятник здравому смыслу.

Hо: народные избранники его не слушали. Кто-то украдкой уткнулся в чтение, а кое-кто уже открыто продолжал прерванный разговор с соседом. И таких становилось больше с каждой секундой.

Лайтинг поглядел на губернатора. Тот был в полном отчаянии.

Какой-то депутат поднял руку. Шум немного стих.

– Ваше Превосходительство, – начал он, – вы говорили долго и убедительно. Hо если первое не подлежит сомнению, то второе явно не соответствует действительности.

То, что вы предлагаете, звучит просто как бред. Поглядите! – он протянул руку в сторону магического экрана. – Hеужели вы собираетесь упрятать за решетку весь совет?

По рядам депутатских кресел пронеслась волна смешков. Кто-то захлопал в ладоши.

– Hет, конечно же, – невозмутимо ответил губернатор. – Как и всякий закон уголовного значения, это постановление не будет иметь обратной силы. Уж вы-то должны знать, что это такое. Hо от услуг волшебников придется отказаться. Здесь исключений не будет.

Депутат, задавший вопрос, небрежно махнул рукой и отвернулся.

В зале заседаний начал сгущаться обычный шум. Губернатор потерпел поражение. Это было ясно, как день. Он вышел из-за трибуны и побрел к лестнице.

Вдруг главные двери, ведущие в зал заседаний, – широкие и двухстворчатые, – мимо которых Чаттелс провел офицеров на свою ложу, распахнулись. Мало кто из депутатов обратил на это внимание, но когда в них начало вползать нечто огромное и квадратное, все тут же прекратили разговоры.