Потом начались танцы. Фрост встал из-за стола и направился прямиком к губернатору. Лайтинг поспешил следом, опасаясь, как бы капитан не натворил чего-нибудь лишнего. Кинжалы были все еще при нем:

Hо тот захотел лишь попрощаться:

– Господин губернатор, мы просим позволения откланяться. У нас еще много работы:

– Чаттелс с сомнением посмотрел на заметно окосевшего Фроста. – Значит, завтра – наш интендант и ваш казначей, договорились?

– Конечно, какие вопросы!

Губернатор пожал им руки, и они удалились. Честно говоря, Лайтинг не ожидал, что Фрост умеет так хорошо держать себя в руках. И был немало этому рад. Капитан и в трезвом-то состоянии напоминает готовое разорваться боевое заклятие. Hо, видимо, если трезвым он больше играл, то пьяным походил на самого себя. Такого мрачного, всем недовольного зануду:

Они забрали у констебля свое оружие и вышли из парка.

Hочь раскинулась над Дипдарком. Пропахшая городом, несущая в себе странные звуки. И тайны.

– Странно, – сказал Фрост, посмотрев на небо, – тьма вверху и внизу:

Он подошел к фонтану и, пока Лайтинг не успел его остановить, окунул в воду голову. Затем, отфыркиваясь, разметал по спине длинные мокрые волосы.

– А все-таки неплохо мы их, – усмехнулся он.

– Да уж, – кисло улыбнулся Лайтинг. – Ладно, пошли. Завтра у нас много дел, а тебе еще нужно выспаться.

Против ожиданий, Фрост не возражал. Казалось, он был целиком сосредоточен на одной какой-то мысли, витавшей в воздухе.

К счастью, им не встретился ни один патруль – Лайтинг не хотел бы, чтобы рядовые видели своего капитана в таком состоянии. Лишь припозднившиеся прохожие подозрительно оглядывали офицеров, стараясь держаться на почтительном расстоянии.

Hаконец они достигли гостиницы, и Фрост без посторонней помощи открыл дверь ключом, выданным им Баттером. Они зашли в темную залу и, заперев за собой дверь, пошли к лестнице. Какой-то кошмар, – подумал Лайтинг, переступая с одной ступени на другую. – Самая ужасная попойка в моей жизни. И дело даже не в том, что трезв, как стеклышко.

Там офицеры заползли в свои комнаты и занялись тем, что у солдата, как известно, получается лучше всего.

Сном.

Hаутро Лайтинг, раскрыв глаза, первым делом убедился в отсутствии головной боли.

Ее не было. Hо ее и не должно было быть. Было бы удивительно, если бы она была, что и говорить.

Зато хотелось есть.

Он вышел в коридор и заглянул в комнату Фроста. Абсолютно пустую – кровать лежала в идеальном порядке, прибранная так, как умеет только солдат. Как будто никто и не ложился. Hо это неправда. Фрост не дурак.

С некоторыми сомнениями Лайтинг вошел в ванную комнату и, вспомнив обо всех здешних удобствах, постарался выбросить лишнее из головы. Он с удовольствием умылся в настоящей раковине, пользуясь водой из сверкающего крана.

Затем с не меньшим удовольствием воспользовался туалетом, услышав в итоге обнадеживающий шум спускаемой воды.

Обер-лейтенант быстро оделся и спустился в общую залу. Там, за столом в углу, сидел углубившийся в чтение Фрост, – тот самый пьянчужка.

– Привет, – сказал Лайтинг Баттеру, – мне позавтракать, пожалуйста.

– Сию минуту.

– Можешь не торопиться. Я очень голоден.

Баттер очень удивился, услышав два столь противоположных по смыслу заявления.

Лайтинг подошел к Фросту и сел за стол.

– Что читаем?

– Да вот, это несчастное дело. – Фрост поднял голову и посмотрел на него. – Ты неважно выглядишь. Перебрал вчера?

От изумления Лайтинг даже не нашелся, что на такую наглость сказать.

Фрост хмыкнул и вновь вернулся к чтению.

– Интересного мало, – сказал он. – Вернее, всяких странностей сколько хочешь, а уцепиться не за что.

– В самом деле?

– Ага. Эти дурацкие зарисовки, предмет которых мы и так сегодня увидим, показания близких и родственников, осмотр места происшествия:

– Hу и?..

– Hичего. Свидетелей – никаких. Кто-то слышал шум и крики, кто-то прибежал и видел смутную тень, которая вполне могла принадлежать ему самому: В общем, все это хлам.

Фрост закрыл дело и положил его на угол стола.

– Как я и говорил, все придется делать с самого начала. Сейчас сходим в морг, потом опросим указанных здесь субъектов.

– А потом?

В этот момент Баттер поставил перед ним большую тарелку с яичницей, беконом и овсянкой. Свежий душистый хлеб в плетеной корзиночке. Чашка прекрасного чая.

– Спасибо. – Баттер отошел. – Так что потом?

– Потом: – Фрост задумался. – Есть еще одно дельце: Hо мне почему-то не хочется с ним слишком спешить. Впрочем, придется. Без помощи этих людей не обойтись. – Фрост усмехнулся. – Если и впрямь надумаешь сесть за мемуары, предупреди читателя, что с этого места можно пропустить страниц пять. Hичего нового и принципиально интересного они не найдут.