— Зачем вы пришли? — спросил он.

— Сегодня Кейджералия, — неопределенно ответил я и протянул ему бутылку с пагой.

— Кейджералия?

— Да.

Из его груди вырвался хриплый надрывной смех.

— Я был прав. Значит, я был прав!

— Я не понимаю.

Он запрокинул голову и поднес к губам бутыль. Я заметил, что у него во рту почти не осталось зубов, большинство из которых, вероятно, были выбиты или сгнили от долгого пребывания пленника в столь невыносимых условиях.

Я насилу оторвал от него бутыль. Мне вовсе не хотелось, чтобы он убил себя лишними глотками паги, от которой его организм давно отвык.

— Я был прав, — кивая головой, снова произнес он.

— В чем?

— В том, что сегодня Кейджералия, — ответил он и, отклонившись в сторону, показал на стене у себя за спиной длинный ряд тонких отметин, сделанных на каменной поверхности, очевидно, краем миски или металлическим наручником.

— Все совпадает. Сегодня — Кейджералия, — повторил он.

При взгляде на этот грубый календарь у меня невольно перехватило дыхание: ряд отметин был слишком длинен.

Он снова глухо рассмеялся.

Я дал ему сделать ещё глоток паги.

— Иногда, — сказал он, — я не был уверен, сделал ли за день отметку или забью, а в иные дни боялся, что отметил их дважды.

— Вы были аккуратны, — заметил я, внимательно всматриваясь в ровные ряды отметин, соответствующих пятидневным неделям, объединенным в месяцы и разделенным равномерно чередующимися Переходными стрелками.

Я быстро сделал подсчет и сказал, указывая на самую первую отметину:

— Это первый день ен'кара прошлого года.

Беззубый рот растянулся в улыбке, глаза засверкали от удовольствия.

— Да, — ответил пленник, — это первый день ен'кара 10118 года.

— И произошло это незадолго до моего появления в доме Кернуса, — произнес я, чувствуя, как задрожал мой голос.

Я снова протянул ему бутыль.

— Ваш календарь очень точен, — сказал я. — Он вполне достоин писца.

— Я — писец, — сказал человек.

— Я знаю, — ответил я.

— Меня зовут Капрус, — добавил он.

— И это я знаю.

За спиной у меня раздался громкий смех. Я вскочил на ноги и схватился за меч. В сопровождении четырех вооруженных арбалетами охранников в дверном проеме стоял Кернус. Из-за плеча у него выглядывал стражник, которого я угощал пагой, а ещё дальше, в коридоре, виднелся человек, которого я все эти долгие месяцы принимал за Капруса. На его лице играла кривая ухмылка.

Они вошли в камеру.

— Не нужно вытаскивать оружие, — сказал Кернус.

Я усмехнулся. Это было бы действительно глупо. Охранники направили на меня арбалеты. С такого расстояния выпущенные из них стрелы прошили бы меня насквозь.

Охранник, тот самый, которого я поил пагой, подошел к Капрусу, вырвал у него из рук бутыль и с отвращением вытер рукавом туники её горлышко.

— По-моему, вы обещали вернуть эту бутыль мне, — заметил охранник.

— Она твоя, — ответил я. — Ты её заслужил.

Стражник рассмеялся и приложил бутыль к губам.

— Из тебя, Несущий Смерть, — насмешливо произнес Кернус, — никогда бы не вышел настоящий игрок.

— Вероятно, так и есть, — ответил я.

— Заковать его в цепи, — приказал Кернус.

Один из охранников поставил арбалет в угол камеры и принес из коридора тяжелые наручники. Мне скрутили руки за спиной, и я почувствовал прикосновение к запястьям холодной стали.

— А теперь, Капрус, — сказал Кернус, взглянув на жалкую, изможденную фигуру прикованного к стене человека, — позволь представить тебе Тэрла Кэбота из Ко-Ро-Ба.

Я был поражен.

— Тэрл Кэбот, — произнес я деревянным от напряжения голосом, — убит в Ко-Ро-Ба.

— Нет, — покачал головой Кернус. — В Ко-Ро-Ба убит воин из Тентиса по имени Сандрос.

Я удивленно посмотрел на него.

— Сандрос считал, что он должен принадлежать к черной касте, — продолжал Кернус. — Он полагал, что именно для вступления в неё его направили в Ко-Ро-Ба. На самом же деле его послали туда умереть от ножа наемного убийцы. Мне подумалось, что его внешнее сходство с неким коробанским воином, оставленный поблизости обрывок зеленой нарукавной повязки и тот факт, что убийство было совершено ночью, наведут Тэрла Кэбота на мысль о неудавшемся покушении на него самого и породят у него желание отправиться за разъяснением причин в Ар. А уж попав сюда, он, несомненно, попытается проникнуть в дом Кернуса.