Не знаю, что это было, но оно сработало. Приборы ожили, на панели загорелись лампочки, экран снова замерцал. Запищало сразу несколько аварийных датчиков.

— Да заткнитесь вы! — Лиз нажала на какие-то кнопки, и писк прекратился. — А теперь примем кое-какие меры на случай пожара…

Послышалось шипение, и неожиданно воздух стал влажным. Запахло ментолом. Лиз включила радиопередатчик.

— Утята, говорит «Банши-6». Мы сели и пока целы. Один из членов экипажа, возможно, ранен. Не следуйте за нами и не пытайтесь нас выручать. Розовые облака опасны. Вы меня слышите?

Несколько секунд передатчик трещал от помех, потом прорвался по-военному четкий голос:

— Вас слышу. — И менее официально добавил: — Как вы себя чувствуете, полковник?

— Немного злюсь.

— Вас понял. Не отключайтесь, мы пеленгуем вас. Что произошло?

— Мы врезались в плотные облака.

— Да, мы их видим. Они ползут к югу и похожи на огромный розовый ковер. Спасибо за предупреждение. Чтобы не столкнуться с ними, летим над океаном. Что это за чертовщина такая?

— Пока не знаю, но от нее взрываются двигатели. Мы потеряли несущий винт и оба движка. Пришлось спускаться на парашюте. — Поколебавшись секунду, Лиз добавила: — Сообщите в Денвер, что именно эта штука сбивает скайболы. Они как бы налетают на стенку из сахарной ваты. — Она принюхалась. — И пахнет она как сахарная вата.

— Хорошо. Мы засекли вас. Как только ватные облака пройдут, сразу вышлем спасательный корабль.

— Благодарю. Приемник будет работать на этой волне, пока не кончится питание. Конец связи.

Она пошарила под креслом, удовлетворенно крякнула и протянула мне что-то. Это оказался фонарь.

— Посмотрите, что с Дьюком. И аккуратнее. Круто очень. Попробую включить аварийные энергетические установки.

Вертолет действительно так круто накренился вперед, что я не смог развернуть кресло. Крен был не меньше тридцати градусов. Я расстегнул привязные ремни и сразу же чуть не ткнулся носом в приборную доску.

— Аккуратнее, я же предупредила.

— Хорошо, попробую.

Изогнувшись, я направил луч фонаря в хвост. Дьюк растянулся в правом фонаре наблюдателя, как в лузе. Его голову я не видел — она свисала ниже уровня палубы, да и весь он лежал вверх тормашками. Я пополз туда.

Карабкаться наверх было трудно. Сначала я опирался на пилотские кресла, потом нащупал скобы, расположенные на бортах для крепления грузов. Примерно на полпути вертолет вздрогнул и слегка сдвинулся. Корпус заскрипел. Мне показалось, что Дьюк вздохнул. Я замер…

— Под вашим весом хвост опустился, — заметила Лиз. — Ползите дальше.

Теперь я двигался осторожнее. Вертушка снова скрипнула и шевельнулась, потом застыла.

— Все в порядке, — подбодрила Тирелли. — На этот раз она встала устойчиво.

Я уменьшил крен градусов до пятнадцати. Глаза Дью-ка были закрыты. Я вытащил его из фонаря и положил на палубу. Из носа и глубокого пореза на лбу текла кровь, но он дышал.

— Дьюк!

— Там, на полу, есть красная крышка, — подсказала Лиз. — Под ней — аптечка первой помощи.

В углублении лежали три пластиковые коробки. На одной было написано «Вода», на другой «Пища», на третьей нарисован красный крест.

Я вынул ампулу с нашатырем и разломил ее под носом у Дьюка. Мгновение он не реагировал, потом отвернулся и закашлялся. Приступ длился несколько секунд. Он откашлялся и посмотрел на меня. Затем поднял голову и обвел взглядом полутемный вертолет, отыскал глазами Лиз, снова посмотрел на меня и вдруг заявил:

— Надеюсь, она трахается так же лихо, как летает.

Я испуганно оглянулся — не дай бог услышит Лиз. Но она прижимала руками наушники и к чему-то внимательно прислушивалась. Слава Создателю!

Я наклонился к нему и шепнул:

— Расскажу, когда выясню. В ответ он ухмыльнулся.

— Это я тебе расскажу, когда выясню. Я сел рядом.

— Хотел спросить, все ли с тобой в порядке? Теперь вижу, что все.

Дьюк ненадолго закрыл глаза, словно что-то припоминая.

— Инвентаризация прошла успешно, — сообщил он и открыл глаза. — Все на своих местах.

— Ты уверен? Вид у тебя — как после хорошего мордобоя.

Он хотел приподняться.

— Да, немного ушибся, если ты об этом. Но лучше бы… — В его взгляде мелькнула тревога. — Ого, кажется, я обделался.

— Вот и славненько. А то я боялся, что придется рассказать тебе об этом.

К нам присоединилась Лиз. Она присела на корточки рядом с Дьюком и приложила пальцы к его сонной артерии.

— Пульс хороший. — Она вытащила из нагрудного кармана фонарик-карандаш и посветила Дьюку в глаза. — Зрачковый рефлекс тоже нормальный. Дайте-ка санитарную сумку, лейтенант.