– Так, караси… Хотя какие вы караси… Так, рыбы без названия. – Раздались тихие смешки. – Чаю хотите? Че, правда хотите? Я надеялся, что вы гордо откажетесь… Нет? Ну, хрен с вами, ищите воду. Открывайте краны, только тазы подставьте. Может, что и стечет. Эй, вы все в ванну не поместитесь. Стоять, сказал. Так, ты, ты и ты. Чухайте снова в подвал, ищите компоты, соки, всю эту лабуду, короче. Поднимайте наверх. Ки-рюха! – «Комод» снова подошел ближе. – Возьми пару ребят, и тихо, только чтобы это в бедствие не переросло, принесите ведро дождевой воды. Под сток поставьте. Наберите и принесите.

– Так ведь пить нельзя ее.

– Поэтому и говорю – тихо. Притащите, ставьте на плиту и кипятите. Вскипит, сразу, дураки, не выключайте воду. Чуть позже. Пусть остынет, и посмотри, что на поверхность всплывет.

– Что всплывет?

Ханин раздраженно махнул рукой и сказал:

– Хрен с ним… меня позовите, я посмотрю. Я в комнате за кухней. Понятно? Молодец. Потом всех на поиски чая и сахара. Если эта вода не пригодится, у нас есть еще что вскипятить.

Уже обращаясь ко всем остальным, Ханин сказал:

– Так… Я вижу, все поели уже? Молодцы. Всем, кто не занят, отдыхать и не мешать тем, кто работает. Ясно? И не храпеть, рыбы… меня разбудите.

Под чуть слышные смешки Ханин пошел в комнату. Главное – не переборщить в распущенности. Главное, чтобы они не забылись. Главное, чтобы он остался для них командиром. Иначе быть беде. Пойдут другие дома рушить. Сбегут на подручных средствах. Утонут к чертям. Если командир становится классным парнем – он перестает быть командиром. Старая, избитая истина. Но нельзя строить этих детей после стресса, что они пережили. После того как трое суток они срастались с лопатой. Нельзя. Ханин не мог не подбадривать их своими, иногда плоскими, шутками. Потому что депрессия еще хуже. А депрессия окружающего залитого дождем мира вообще непобедима. Значит, пусть лучше прикалываются и веселятся. Пусть спят и отдыхают. Не могут спать и отдыхать? Ханин найдет им занятия. Надо будет, пойдут дома обкапывать, на всякий пожарный. Главное, чтобы все настроения в роте были подконтрольны.

Он хотел было завалиться на кровать, но в последний момент заметил на ней неровность и понял, что под одеялом, укрывшись с головой, кто-то спит. Осторожно, чтобы не разбудить, Ханин приподнял край одеяла и посмотрел на бритую башку наглого курсанта из взвода Серова. То ли изумление может передаваться мысленно, то ли еще что, но курсант открыл глаза и, увидев мутными глазами командира, вскочил и выпалил еле шевеля губами:

– Виноват, господин стший ленант!

– Ты чего, воин, завалился без команды отбой?.. – изобразил изумление Ханин.

– Плохо себя чувствовал…

– А… А сейчас как? – ехидно спросил Ханин.

– Спасибо, хорошо.

– Как зовут? Имя?

– Михаил Хамейлянин, господин старший лейтенант.

– Забирай одеяло и иди ищи себе место. Койкой я с вами делиться, засранцы, не собираюсь. Все, вали отсюда, курсант Хамейлянин.

Благодарный, непонятно за что курсант схватил одеяло в охапку и выбежал из комнаты.

Ханин брезгливо провел рукой по простыне. Сухая. Хотя какого черта?! Он сам промокший до нитки. Ну, не раздеваться же…

Он все же разделся, позаимствовав у неизвестного хозяина тренировочные брюки и футболку. Форму он вынес к бойцам и развесил ее, подвинув висевшие по сторонам рядом с печкой на веревке робы курсантов. Курсанты, молча улыбаясь, оценили его прикид – синие обтягивающие штаны и канареечного цвета футболку. Пусть только что-нибудь вякнут. Ханин сообщил, что тогда оденет их в найденные в том же шкафу женские причиндалы. Вот пусть потом вся рота и ржет.

Кровать возмущенно скрипнула, а Ханин блаженно улыбнулся. Как мало нужно воину для счастья. Он, честно, не собирался спать, еще надо было и с мичманом переговорить… Так получилось…

Артур молча поднялся с табурета и сказал присутствующим:

– Слышите, короче… Надо валить из города. Вода уже, вон, Невский залила. Еще чуть, и мы потонем все здесь нахрен.

– Артист, но решили же, что остаемся! Вон, сколько барахла собрали. Не бросать же.

Артур подошел к распахнутым оконным рамам без стекла и, закурив, сказал:

– Конечно, не бросим. Ничего бросать нельзя. И мы все возьмем с собой. А если поторопимся, то и сухими свалить успеем.

– Куда? – спросила Маргарита.

– Подальше… на материк.

– Кому мы там нужны? – спросил Павел. – Нам надо здесь оставаться. Наводнение пройдет, тогда и уйдем.

– Оно не пройдет, баран! – развернулся к нему Артур. – Что, ты думаешь, они суетятся? Народ последний вытаскивают. Все, что там говорят, – лажа! Льды тают! И мы тут передохнем все, если не попытаемся выйти.

– Но солдаты…

– Насрать, прорвемся. Тем более не может их много тут быть. Даже ментов, вон, уже повыводили.

Компания замолчала, задумавшись.