Алексей молча выслушал рассказ жреца и так же молча покинул его жилище, даже забыв поблагодарить Будивоя. «Как же я устал», — обхватил он голову руками на улице. Он заставил себя ни о чем не думать, чтобы хоть немного разгрузить психику. Полчаса бесцельно побродив по ночному селению, освещаемому чуждыми светилами, Алексей вернулся в дом Снеши. Женщина сидела за столом и ждала его.

— Садись, будем ужинать, — указала она рукой на лавку.

Снеша поставила напротив Алексея глиняную миску с пшеничной кашей, вареную капусту и кусок черного ржаного хлеба. Глядя на пищу, Алексей только сейчас ощутил, как он проголодался. Ведь он не ел уже… сколько же времени прошло с тех пор, когда он в последний раз ужинал? Ну да ладно, придется отведать здешней пищи…

И теперь, копаясь на поле, Алексей подумал, что за прошедшую без малого неделю ему уже порядком надоела вегетарианская пища.

Днем он вместе с большинством жителей Турача работал в поле, вечером возвращался в дом Снеши, где ночевал на жесткой лавке. Он уже много узнал о нехитром быте этих олавичей, но Алексею его роль не очень нравилась. «Да, работа на плантациях — не самое приятное времяпрепровождение. Надо как-нибудь вырваться в лес вместе с охотниками, принести какой-либо добычи. Получится ли у меня добыть хоть какого-то зверя? Мяса уже хочется. Хорошо хоть завтра пойдем в лес по грибы». Два дня назад мать с ребенком, собиравших в лесу грибы, растерзал какой-то зверь. Теперь группу сборщиц грибов и ягод будут сопровождать мужчины. И завтра была его очередь.

Эти размышления Алексея прервал мальчишка, прибежавший из поселка.

— Чужак, тебя кличет Ратибор.

Ратибор? Это тот, кто командовал воинами, пленившими его. Насколько Алексей успел узнать, Ратибор был тутошним военачальником. Под его началом находились воины юго-западных застав олавичей. Его должность называли каким-то термином, который Алексей не запомнил, но понял, что это слово означает «держатель границы».

«И что ему нужно на сей раз?» Алексей воткнул лопату в землю и не спеша пошел в селение.

В Тураче его уже ждали.

— Чужеземец, сегодня отдыхай, — сразу же распорядился Ратибор. — Завтра мы едем в стольный город на праздник осеннего урожая. Там будут проводиться кулачные бои. Турач уже давно не выставлял достойного бойца. Мы видели, как ловко ты разбрасывал воев. Поедешь с нами. Будешь биться на празднике от имени общины Турача.

Биться? Алексею не хотелось ни с кем драться. Но ему не предлагали, его ставили в известность. Хотя, может, это не так уж и плохо. Поездка на эти бои давала возможность побольше узнать о той стране, где он находился. Да и сельскохозяйственные работы уже порядком надоели. Поэтому Алексей ничего не возразил. Он решил сегодня пораньше лечь, чтобы хорошенько выспаться. «А пока просто прогуляюсь по окрестностям. А то ежедневно поле — Турач, Турач — поле. Вот и все развлечения. Нигде толком не был и ничего не видел».

Выйдя из селения, Алексей прошелся по заросшему пожелтевшим камышом и рогозом берегу реки, которую олавичи называли Лотва. Склонился над водой, по-осеннему прозрачной, посмотрел на отражение своего лица, уже начавшее зарастать жесткой щетиной. «Вот и неделя прошла. А я так и не разобрался, что же произошло».

А произошло то, что он уже неделю живет непонятно где и непонятно с кем. Свет Луны на здешнем небе дополняется мерцанием меньших светил. Да и созвездия какие-то незнакомые. Стало быть, он не на Земле… чего в принципе быть не может. А в остальном здесь день, как день, и ночь, как ночь. Сутки такие же или почти такие же, как дома. И на плечи давит одно «жэ», те же земные 9,8 метра за секунду. Алексей подвигал плечами. Грубая одежда натирала тело во всех местах, и он всё никак не мог освоиться в этом рубище. Ноги тоже обуты отнюдь не в мягкие кроссовки — твердая лоза натирала ноги, обернутые кусками материи. Такой простой вещи, как носки, здесь не знали. Не говоря уже о нижнем белье…

А эти аборигены… олавичи? Словно вихрь времени забросил его во времена раннего Средневековья, где слыхом не слыхали о машинах и компьютерах. Какие-то варвары, дикари с мечами и луками… в то время когда космические корабли бороздят просторы Вселенной…

Самое странное, что он начал понимать их речь и сам типа говорить на их языке.

Хотя Алексей где-то и представлял, что сделал жрец с его сознанием, но совершенно не представлял, КАК он это сделал. Наверное, этот Будивой каким-то образом передал ему способность видеть стоящие за речью мыслительные образы. И так же трансформировать свои образы в понятную для аборигенов речь. Словно установил в его голове какой-то драйвер для понимания. Когда ему называли, к примеру, местную меру длины, он автоматически переводил ее для себя в сантиметры, метры и километры. И наоборот. Странно всё это. Хотя не более странно, чем вся та неимоверная ситуёвина, в которой он оказался. Интересно, что именно услышат для себя варвары, если он скажет «синхрофазотрон»? Или «микроволновка»…

— Ты не умеешь ездить верхом? — На усатом и бородатом лице Ратибора было написано искреннее удивление.

— Я не умею хорошо ездить верхом, — ответил Алексей. — Можно мне коня поспокойнее?

— Ратибор, а пусть он едет на кобыле. К примеру, на Малышке. Она как раз для такого вояки, как он, — посоветовал командиру один из воев, и все дружно заржали.

Ратибор тоже заулыбался.

— Ну что же. Поедешь на Малышке. У этой молодой кобылы двухмесячный жеребенок. Поэтому она спокойная, как раз по тебе. Оседлайте Малышку, — скомандовал держатель границы.

Привели невысокую коричневую конягу, вокруг которой игриво носился жеребенок.

— Вот твой скакун. Поехали. И так опаздываем, — бросил глава здешних воинов, запрыгивая на своего крупного серого коня.

Алексей подошел к лошади. «Так, никогда не подходите сзади, может ударить копытом», — вспомнились слова ининструктора верховой езды, когда Алексей участвовал в конной прогулке по Крыму. Двухчасовая поездка, после которой несколько дней болели задница и бедра, была его единственным опытом верховой езды. Единственное, что вселяло оптимизм, — так это наличие вполне сносного седла и стремени. Он осторожно вставил ногу в стремя, умостился в седло и щелкнул поводьями: