Но досказать, в какую сторону направятся его мысли «к завтрему», Басыня не успел – его перебил истошный вопль дружинника, бегущего откуда-то из леса:

– Убег, убег! Никто его не забижал – сам убег!

– Да что стряслось-то, толком говори, – прикрикнул на него князь, хотя сам уже все понял – попик удрал.

– Мы, княже, недалече от него были – десятка два шагов, – взволнованно начал пояснять ратник. – Ближе не подходили, каюсь, уж больно смердело от него. Но за селищем все время строго бдили – никто оттуда на него накинуться не смог бы. В том я голову на отсечение даю. А опосля глянули как-то в его сторону – а его и след простыл. Мы туда-сюда, по следу пошли…

– И куда след вышел? – нетерпеливо перебил князь.

– А к дороге, по которой мы сюда ехали, – пояснил смущенно дружинник. – Мы чуть дальше по ней двинулись, думали, что заплутал он да не в ту сторону пошел. Опять нет. С версту туда прошли – никого впереди не видать.

– То ли успеем, то ли нет, но погоню посылать надо, – заметил Константин Вячеславу, прибежавшему на крик своего воина.

– В лесу заховается. Все равно не сыщем – темень же кругом, – неуверенно возразил воевода и предложил: – Может, завтра, а?

– А это твоя вина, между прочим, – вскипел Константин, не выдержав спокойного, рассудительного тона, которого старался придерживаться. – Ты сказал этим раззявам, – он небрежно кивнул в сторону бывших караульных, – что они за него головой отвечают?

– Ну, сказал, – вздохнул Вячеслав. – Но…

– Без ну, – оборвал его Константин. – Без ну и без но. Теперь пусть отвечают, как и сказано было. А ну-ка…

Остатков самообладания у князя хватило только на то, чтобы отвести своего проштрафившегося воеводу метров на тридцать в сторонку, дабы не подрывать его авторитет, и еще на то, чтобы держать в узде свой голос, не срываясь на крик.

– Ты что, совсем очумел?! – зло шипел он. – Ты не понимаешь, что будет, если он все-таки доберется до черниговского епископа?! Ты понимаешь своей дубовой башкой, чем и как он нас с тобой вымажет?! Да по сравнению с этим его сегодняшняя вонь шанелью номер пять покажется. Ты же сам просил меня, чтобы я убивать его не велел! А теперь что?! Я и жизнь-то ему сохранил по твоей же просьбе!

– Чтоб не ссориться с попами, – вякнул было Славка.

– Ах, чтоб не ссориться, – всплеснул умиленно руками Константин и вновь зашипел: – Да лучше бы мы его десять раз повесили, и то скандал меньше был бы. А теперь он такую бучу заварит, что только держись. Мало мне епископа Симона, так еще и черниговский Митрофан подключится, чтобы во второе ухо митрополиту киевскому против меня дудеть. А плюс к ним четыре отца невинно убиенных сыновей.

– Сыновья – это твоя работа, – снова попытался возразить воевода, но Константин вновь грубо оборвал его:

– Ты что, совсем не соображаешь?! Я их повесил – и только! А вот невинно убиенными их твой беглый попик сделает, да еще вместе с епископом в ранг мучеников за святую веру возведет. Тем более, насколько я знаю, в Чернигове со своими святыми большая напряженка. Это же для них прямо-таки подарок судьбы лично из рук простофили, который почему-то до сих пор в воеводах рязанских ходит. Ты же из внутренних войск, паразит! Ты же специалист по охране зон! А тебе одного обгадившегося зэка доверить нельзя.

– Да внутренние войска их давным-давно не охраняют. ВВ знаешь как переводят, точнее, переводили – воюющие войска, понял?! – не выдержал наконец Вячеслав. – И катись к черту вместе с этим воеводством! Я что – в тюремщики к тебе нанимался?! Я тебе хоть один бой проиграл?! Нет! У тебя княжество впятеро увеличилось. Благодаря кому?!

– Так-так, – произнес Константин, внезапно успокоившись, каким-то странно холодным и до тошноты равнодушным тоном. – И благодаря кому в пять раз увеличилось мое княжество?

– Благодаря всем нам, в том числе и мне, то есть мой вклад тут тоже есть, – тут же уловил опасную грань в разговоре, за которую переступать чревато, Вячеслав.

– Странно, а я-то думал, что мы с Минькой здесь вообще ни причем, – не принял его примирительного тона князь и сухо заявил: – Короче, так. Слово тебе сдержать придется, хоть ты тресни. Либо попика найти, либо пусть оба этих раззявы головами отвечают, тем более что ты их предупредил. Я спать пошел. К утру доложишь, как и что. – Он резко развернулся и направился к избе тиуна.

Полегчало ему, да и то слегка, лишь когда он в одиночку вылакал чуть ли не жбан медовухи. Да и то скорее просто в сон потянуло, хотя лучше бы ему было в ту ночь вообще не спать. К такому выводу Костя пришел утром, когда проснулся от собственного истошного вопля и едва смог оторвать чумную и тяжелую, залитую свинцом голову, от подушки.

Странные, загадочные сны не раз и не два посещали его и в предыдущие ночи. Не в каждую, конечно, но приходили. Были они очень похожи друг на друга и очень страшны. В то же время попроси кто-нибудь Константина рассказать их содержание, он при всем желании не смог бы этого сделать. Едва наставало пробуждение, как сон начисто исчезал из памяти, оставляя после себя лишь гнетущую тяжелую тревогу и мерзкое тоскливое настроение.