Зато о пешцах теперь можно было не беспокоиться: все командиры – орлы, да и только. Из старых испытанных вояк там были в тысяцких Пелей, Позвизд, Искрен из Пронска, где в сотниках ходил Юрко Золото, и еще много исконно рязанских. Помимо них, на такие высокие должности было назначено и множество новых людей, которым Вячеслав доверил не только десятки и сотни, но и тысячи.

Правда, сделал он это лишь после долгих уговоров князя, который несколько дней подряд вдалбливал в него, что если того же Пелея поставить куда-нибудь в Суздаль, то спустя два-три года его, образно говоря, все равно «осуздалят». Зато если полк возглавит свой, коренной, чтобы жители могли гордиться земляком, то после двух-трех лет, проведенных в составе рязанского войска, и он сам, и весь его личный состав, наоборот, «орязанятся».

– Хоть сюда политику не суй, – отбивался поначалу Вячеслав.

– Это не политика, а психология пополам с социологией, – убеждал Константин. – Они должны чувствовать себя монолитом – единым кулаком.

– Как говорила моя мамочка Клавдия Гавриловна, усложнять простое, что ты сейчас и делаешь, княже, очень легко. Гораздо тяжелее сделать сложное простым. Это я к тому, что лучше бы ты о своевременной доставке продовольствия позаботился.

– Тебе же Зворыка сразу двух начпродов подарил с барского плеча.

– И оба экономные до чертиков, – возмущался Вячеслав. – Каждую куну считают. Одни хлопоты с ними, а ты мне еще тысяцких навязываешь по своему вкусу. Кто воевода – я или ты?

– А кто князь – ты или я? – парировал Константин. – И не назначаю я их вовсе. Любого на свой вкус ставь, но только чтоб во главе владимирского полка был командир из самого Владимира и так далее.

– Как говорила моя мамочка Клавдия Гавриловна… – начал было в очередной раз Вячеслав, но, не выдержав, засмеялся. – Хрен с тобой. Есть у меня людишки на примете, хотя и рановато их на столь высокие посты выдвигать, но только из личного к тебе уважения, княже, – и сразу резко поменял тему: – Слушай, а чего за тобой этот хмырь болотный всюду шляется, как привязанный?

– Считай, что это мой лекарь, Слава, – сразу помрачнел Константин.

– Доброгневы мало? – удивился воевода.

– А он по совместительству еще и палач, – горько усмехнулся князь. – Эта должность нашей славной ведьмачке не по нутру бы пришлась, так что я ей и не предлагал.

– Для булгар, что ли, приготовил? Не рано ли? – хмыкнул Вячеслав.

Константин немного помялся, но решил, что рано или поздно все равно придется обо всем рассказать и ему, и Миньке, и отцу Николаю. Последним двум и ближе к осени не поздно будет, тем более что новоявленный епископ Рязанский и Муромский раньше из Никеи не приедет, а вот Славке можно и сейчас. Так сказать, заблаговременно, чтобы привыкал понемногу.

– Для меня, дружище, – медленно произнес он. – Лично для меня.

– Это как понять? – вытаращил глаза Славка.

– Помнишь, я тогда, сразу после того как князей черниговских повесили, срочно выехал к Всеведу?

– Конечно.

– Ну, тогда слушай, что было дальше.

И Константин, стараясь не особо драматизировать и даже немного подшучивая над своим недолгим сроком правления в должности князя, рассказал Вячеславу все подробности.

– И он тебя грохнуть должен?! – возмутился Славка. – Да я его сам раньше пришибу.

– Сказано же тебе – не я это уже буду. И произойдет оно лишь тогда, когда у меня самого сил не останется этому Хладу чертову сопротивляться.

– А перекачка крови? – деловито осведомился воевода. – Ну, там, гнилую всю слить, а здоровую влить.

– Запросто, – согласился Константин. – Только при одном условии: найди где-нибудь здесь поблизости станцию переливания.

– О, дьявольщина! – взвыл Вячеслав. – А что, все настолько серьезно? Всевед – он тоже человек, а людям свойственно ошибаться.

– Более чем серьезно, – хмуро ответил князь. – Смотри сам.

Он взял нож, и воевода не успел еще сообразить толком, что собирается делать его друг, как Константин деловито полоснул себя по вене выше запястья.

– Совсем одурел? – только и произнес Вячеслав.

– Мне почти не больно. Ты лучше посмотри – какая она, – мрачно сказал Константин.

Воевода склонился над поверхностью стола, куда капала кровь князя, постепенно собираясь в небольшую лужицу.

– Так она же зеленым отливает, – оторопел от увиденного Вячеслав, но тут же засомневался: – Может, у нас свет не тот? Ведь так не бывает.

– Бывает, – вздохнул Константин и добавил: – И она теперь стала немного пузыриться. Ты смотри, смотри. Весьма поучительно.

Воевода вновь склонился над столом. На поверхности почти черной, с хорошо заметным зеленоватым отливом лужицы и впрямь то и дело возникали небольшие пузырьки. Был их век недолог – едва они появлялись, как почти сразу, всего через несколько секунд, лопались.

Однако несколько штук, скучившись в небольшой комок, продержались чуточку дольше. Даже когда кровь застыла, они еще продолжали оставаться в неподвижности, и что-то маленькое, но гадкое даже на вид, отчаянно металось внутри каждого из застывших пузырьков, но потом затихло и оно.