Священник легонько пошевелился, опасаясь, что цепь загремит и слишком громкие звуки разбудят уснувшего, судя по всему, князя. В самый первый миг он едва-едва не узнал его, настолько исхудал и осунулся Константин, полулежащий у стены. Пока самого отца Николая приковывали, он не издал ни звука, по всей видимости, находясь в полубессознательном состоянии. Девка-лекарка, которую Николай не раз видел на княжеском подворье в Ожске, приподняв безвольно свешивающуюся набок голову, тщетно пыталась влить ему в рот какое-то снадобье. В конечном итоге, судя по ее удовлетворенному виду, Николай понял, что она преуспела в своих попытках. Ушли они все вместе.

Напоследок Парамон еще раз посоветовал священнику наставить князя на путь истинный, напомнив про обещание Глеба выпустить служителя Божьего на волю и простить все прегрешения. Надо только, чтобы Константин искренне покаялся в содеянном и рассказал брату своему все как на духу.

Судя по всему, лекарство Доброгневы подействовало. Не таким тяжелым стало дыхание узника, он начал приходить в сознание.

– Княже? – тихонько окликнул Константина отец Николай. – Слышишь ли глас мой?

– Неужели отец Николай? – пробормотал тот. – Или это у меня уже глюки пошли?

– Здрав ты духом, княже, – обрадованно заговорил священник. – Бог даст, и вовсе оправишься. Видать, славным лекарством тебя Доброгнева попотчевала, храни Господь ее душу.

– А ты-то какими судьбами здесь, отец Николай? Неужто братец мой к гласу священнослужителя прислушался и тебя ко мне допустил? Или ты на мою предсмертную исповедь явился?

– Ишь обрадовался, – неожиданно даже для самого себя ворчливым голосом отозвался Николай. – Погоди на тот свет торопиться. У тебя вон сколько всего не завершено.

– Видать, не судьба, – отозвался мрачно Константин. – Другие за меня доделают.

– Негоже так-то, – упрекнул его мягко священник. – Сам, поди, ведаешь, как много на твои плечи возложено. И хоть тяжек крест твой, сын мой, но нести его надо, ибо за тебя под ношу твою никто плечи не подставит.

– Да уж, – согласился Константин. – Под такой груз носильщика свободного не позовешь.

– Вот-вот, – оживился отец Николай. – Коль доверили, стало быть, тащи, сколько уж мочи есть.

– Ладно, куда я денусь, попробую, – отозвался князь равнодушно и предупредил: – Но учти, отче, сил моих маловато осталось, и если он еще пару таких интенсивных допросов устроит, так они и вовсе закончатся.

– А что же ему надо от тебя? – спросил в свою очередь отец Николай.

Узник немного помолчал, но затем нехотя ответил:

– Гранаты. Точнее, секрет их изготовления.

– Как же он узнал про них? – удивился отец Николай. – Или ты сам ему их показал?

– В Исадах мы, от погони уходя, взорвали три штуки. Только благодаря этому и ушли, – пояснил Константин.

– Да-а, – протянул задумчиво священник. – Ну что тебе сказать, сын мой. Бывают такие деяния, что потом никакими молитвами не искупить. До самого смертного часа и перед Богом, и перед совестью своей сознавать будешь, что свершил грех не просто тяжкий, а смертный, испугавшись мук телесных. Великое зло содеешь ты, коли Глебу-братоубийце про них поведаешь.

– Это точно, – отозвался Константин. – Потому и молчу. Знаешь, отче, я ведь смерти особо и не боюсь. Один мудрец как-то сказал, что человек с ней вовсе не встречается.

– То есть как? – усомнился священник.

– А очень просто, – пояснил Константин. – Пока ты жив – смерти нет, а как только она пришла, то человек уже умер. Получается, что мы с ней врозь все время находимся. А вот пыток, честно говоря, страшусь, отец Николай.

– А ты все время помни, что за земными муками тебе жизнь вечная откроется. А пострадавший за гробом соединит себя с праведными душами и обретет блаженство сладостное в кущах райских. Так что не мук телесных надлежит тебе опасаться, княже, а духовной гибели. Тогда уж ничто не спасет и не сохранит тебя ни на этом, ни на том свете. А может, и не только тебя, но и всех обитателей земли нашей.

– Наверное, ты прав, отче, – задумчиво произнес Константин. – Но все-таки как же глупо и нелепо все получилось.

– Ты про Исады? – уточнил отец Николай.

– И про них тоже, – не возражал Константин. – Там, конечно, глупее всего вышло. Но ведь и до них я, по-моему, не так все делал. А уж эта темница – просто окончательный итог. Коли не с того начал, стало быть, и не тем закончу. Видимо, ошиблись силы, пославшие меня сюда. Не того выбрали.

Священник чуть помешкал с ответом.

– «Вот вы теперь испытуете Господа Вседержиггеля, – начал он цитировать из книги Юдифи. – Но никогда ничего не узнаете; потому что вам не постигнуть глубины сердца у человека и не понять слов мысли его. Как же испытаете вы Бога, сотворившего все то, и познаете ум Его, и поймете мысль Его».

– А теперь переведи, святой отец, – чуточку насмешливо попросил узник.

– А понять все это легко, – охотно пояснил отец Николай. – Неисповедимы пути Господни, и коли ты избран им, стало быть, так и надо, ему виднее. И когда ты говоришь, что неправильно себя вел, то кто знает – может быть, именно в этом неверном глубокая правота сокрыта и именно так должно было поступить. Ведь, попав сюда, ты не согрешил пред ним и совестью своей?