Танцующий-с-Огнем закрыл глаза и кивнул. Его охватила внезапная тревога.

— Зачем ты нас догнала? — спросил Два Дыма.

Танагер отвела глаза. Ее груди тяжело вздымались.

— Так Белая Телка сказала. Не знаю зачем. Сила… Она сказала, что если я это сделаю, то смогу спасти Красную Руку.

— За одним Зрящим Видения — другая Зрящая Видения, — негромко произнес Танцующий-с-Огнем. — А другая тропа?

— Она не слишком-то хороша, но приведет нас к Низким Людям Бизона, — ответила Танагер, гремя дротиками. — А когда мы с ними встретимся, ты Видением загонишь их на Звездную Паутину.

— Но почему именно ты? — допытывался Два Дыма. — Почему?

Она посмотрела на простиравшуюся перед ними долину:

— Белая Телка говорила что-то о равновесии, о Спиралях — мне и не понять. Мне перешла часть ее Силы. Мне кажется, она хотела, чтобы я ею воспользовалась. И я поклялась, что так и сделаю. Я обещала духам — там, где вы потели и убили волка, — что так и сделаю. Я слишком поздно поняла, что это священное место. Может быть, теперь я не оскорблю Силу.

Танцующий-с-Огнем рассеянно улыбнулся, глядя в пространство:

— Что ж, давайте надеяться, что никто из нас не оскорбит Силу. Времени мало. Куда идти?

Танагер подавила дрожь и указала дротиками:

— Туда.

Красная Яшма принесла Тяжкому Бобру кусок бизоньей вырезки, наколотый на зеленую ветку ивы. Мясо было завернуто в листья и нашпиговано шалфеем и ароматными травами, а затем зажарено в собственном соку. Мягкое и нежное, оно едва держалось на ветке.

— Принеси мне плошку, женщина.

Тяжкий Бобр заворчал, когда густой мясной сок потек по руке и попал на рукав его одежды для торжеств. Он осторожно стряхнул капли, проследив, чтобы на белоснежной шкуре не осталось ни пятнышка.

Лосиное Горло, Семь Солнц и Два Камня сидели перед ним на почетных местах, ожидая своей очереди. Огромный костер, разожженный посреди лагеря, привлекал ребятишек, подбрасывавших все новые и новые ветки. Женщины, наказанные за разные проступки, разламывали валежник, зажимая его между стволов деревьев.

Такая трата дров посреди лета казалась расточительством, но ведь к зиме лагерь должен будет передвинуться в другое место. Несколько воинов, оставшихся в лагере для охраны, прервали на время Танец и отдыхали в тени, перебрасываясь шутками и подправляя рисунки на теле, смытые кое-где потом.

Певцы тем временем продолжали свои напевы; они били в большой барабан. Их голоса звучали то громче, то тише, следуя мелодии Песнопения Девичьего Танца. На высоком шесте красовалась голова бизона. Она была особо Благословлена, чтобы наблюдать за Танцующими. Украшавшие ее орлиные перья колыхались на ветру.

Вокруг огня двигался хоровод девушек, повторяя движение солнца. Они прыгали и кружились в такт барабанному бою и пению стариков.

Тяжкий Бобр наблюдал за девушками, любуясь их атлетическим сложением, легкостью движений и кипучей энергией. На минуту он задумался о своей юности. Он никак не мог считаться хорошим Танцором. У юношей был свой Танец, требовавший отчаянных прыжков и скачков. Почему у него никогда не было такого же избытка сил? Он всю жизнь был склонен к полноте и однозначно предпочитал отдых в тени беготне и играм.

«Это потому, что я был не такой, как все, потому, что я думал. Мама это заметила. Она знала что к чему». Он стряхнул внезапный прилив грусти и заворчал вполголоса. Это страшное Видение сделало его раздражительным…

— Просто потому, что ты устраняешь наконец все, что еще могло тебе угрожать, — успокоил он самого себя.

— Что ты говоришь? — спросил Лосиное Горло.

— Ничего.

Он откинул голову назад и задумчиво жевал, наслаждаясь вкусом постного мяса.

— Когда мы наконец-то приближаемся к завершению наших трудов, самое время человеку подумать. Вспомнить, кем он был и чего достиг. Сегодняшнее Благословение обновляет наш дух. В то же время мы благодарим Вышнего Бизона и Вышнего Мудреца за то, что они даровали нам силу совершить то, что совершено.

— Лучше возложить надежду на дождь, — напомнил ему Семь Солнц. — В горах не хватит бизонов, чтобы прокормить столько людей. Даже анит-а пришлось расколоться, когда их стало слишком много. Именно тогда Племя Белого Журавля и переселилось на равнину.