«Прости меня. Таков путь. Ты знал об этом». Чувствуя себя предателем, он взглянул на агонизировавшего зверя. Его пронзила боль — такая острая, как будто он воткнул дротик в бок самому себе. У него в голове промелькнул образ Видения — овца в ловушке, вздымающаяся дубина… Он встряхнулся и прогнал его; он знал путь смерти, путь колышущейся свободы.

Два Дыма Запел, и они вместе стали Распевать, ощущая правильность происходящего. Они чувствовали, как поднимается в воздух душа волка — старого зверя, жизнь которого завершила Круг.

Дрожащими руками Танцующий-с-Огнем вскрыл тело и вынул сердце. Он поднял его к губам и отпил горячей соленой крови. «Я — Зрящий Видения Волка… и в то же время я — не он».

Тепло распространилось по его телу, будто утренние лучи солнца. Сила волка придала уверенности его боязливой душе.

— А что теперь? — спросил Два Дыма, нарушив сосредоточенность Танцующего-с-Огнем.

Танцующий-с-Огнем взглянул на котомку, лежавшую на его одежде, — как будто все это происходило в Видении.

— Нужно сделать новую Волчью Котомку.

Он наклонился и принялся отделять от теплого трупа толстую шкуру. Самый воздух, казалось, душил его; он едва не упал и присел под скалой.

Снятую шкуру он вручил своему спутнику:

— В Красной Руке нет никого искуснее тебя. Сшей из нее одеяние для котомки.

Затем Танцующий-с-Огнем достал собранные заранее травы и смочил их, добавил дров в костер и положил траву на огонь. Да, он заново переживал Видение. Он четырежды дал клубящемуся дыму обнять свое тело, чувствуя, как очищается.

Присев на кучу своей одежды, он взял в руку обсидиановую пластинку и нахмурился. Сила, Певшая правильность происходящего, зашевелилась вокруг, наполняя собою ночь и звезды. От напряжения на лбу у него выступил пот. Во рту пересохло, ему было трудно глотать. Он еще крепче сжал в руке каменную пластинку, собираясь с духом; его кишки свела судорога. Из темноты за ним следили невидимые глаза, и от их взгляда у него по спине пробегала дрожь. Глубоко вдохнув, чтобы не дрогнуть, он рассек потертые завязки котомки и развернул ее

Это лишь показалось его дрожащему сознанию? Или и в самом деле прогремел гром?

Сила пульсировала в его пальцах, заставляла напрягаться мышцы рук и груди. Сердце бешено билось; трепет проник в самую глубину души. Он чувствовал себя, как человек, убежавший от стремительного наводнения.

Он по одному доставал из котомки предметы, что жили в ней, и дрожащими руками выкладывал их перед собой. Пот заливал его тело. Огромный медвежий коготь с кусочком белоснежной шерсти. Небольшая кость, на которой вырезано изображение чудовища. Большой наконечник дротика — такой искусной работы, что сам Три Пальца позавидовал бы. Наконечник был длинный и суживался с обоих концов — с такими охотились на чудовищ. Затем голова ворона, завернутая в траву. Пятно, похоже, от крови, расплылось по перьям и клюву. Морская раковина засветилась опалом, отражая огонь костра. Его пальцы нащупали бусы из волчьих зубов, нанизанные на тоненький ремешок, который он не осмелился развязать. Все это он положил на траву и принялся Петь и Молить Силу, чтобы она исцелила амулеты.

Ночь сдвинулась, потекла и пошла на убыль Танцующий-с-Огнем попытался вдохнуть поглубже; его легким почему-то не хватало воздуха. Он заморгал и посмотрел в темноту; беспорядочное мерцание звезд наполнило его душу благоговением и страхом.

Два Дыма работал ловкими пальцами, кроил острой каменной пластинкой шкуру, в точности повторяя старую котомку. По знаку Танцующего-с-Огнем, он обкурил ее дымом, вытер с нее кровь священными листьями шалфея, приносящими жизнь и удачу. Вокруг разносился пронзительный аромат.

Маленький Танцор один за другим продолжал окуривать реликвии, очищая их, возобновляя Силу, что пульсировала и притекала в них. Ночь тяжело давила, будто камень.

Не давая шкуре прикоснуться к земле, Два Дыма проткнул ее иглой, благословил нить, которую он изготовил из кишок, и принялся за работу, все время очищая шитье в дыму. Он тщательно сшивал новую котомку двойным швом.

Танцующий-с-Огнем ждал, глядя, как движутся своим путем звезды по ночному небу. Он Пел и чувствовал, что его душа свободно плавает в ночи.

«Правильно ли мы все сделали?» Он подставил лицо прохладному ветру. Как хорошо было бы, если бы он мог нормально дышать! Рядом с ним Два Дыма продолжал свою работу. Так они и сидели — два человека в ночной тьме.

«Все ли я правильно сделал? — Танцующий-с-Огнем закрыл глаза; отчаяние мучило его. — А что, если нет? Я тоже буду страшно искалечен, как Кровавый Медведь?»

Казалось, что вздымавшиеся со всех сторон скалы всем своим страшным весом нависли над ним. Странная чернота заставила померкнуть звезды.